Маркин: Нецензурной брани как и пиротехники не должно быть на стадионах
Председатель комитета РФС по безопасности и работе с болельщиками и первый заместитель гендиректора "Русгидро" Владимир Маркин дал эксклюзивное интервью телеканалу "Матч ТВ"
Главные темы, затронутые в состоявшемся разговоре:
• Как на чемпионате мира-2018 будут бороться с футбольными хулиганами
• В чём ошиблась французская полиция во время беспорядков в Марселе в 2016 г.
• Организацию какого турнира Владимир Маркин считает идеальной
• Возможно ли в России масштабное расследование договорных матчей
• Когда Следственный комитет сможет допросить Ричарда Макларена
– В конце ноября вы стали председателем комитета РФС по безопасности. Как это случилось?
– Возглавить комитет мне предложил Виталий Леонтьевич Мутко. Не скажу, что мы с ним были близко знакомы ─ встречались несколько раз, в том числе на матчах, обсуждали проблемы нашего футбола.
После предложения Мутко я взял определённую паузу, так как уже работал первым заместителем гендиректора "Русгидро" и членом общественного совета при Следственном комитете. Но, понимая роль комитета накануне Кубка Конфедераций и чемпионата мира, дал согласие. Знал, что работы прибавится: если я за что-то берусь, делаю это не в ущерб другого, а нахожу дополнительные мотивации.
– Что удалось сделать за следующие месяцы?
– Главная задача комитета ─ вырабатывать рекомендации по обеспечению безопасности футбольных матчей и работе с болельщиками. Но ещё нужно было сформировать состав комитета. Несколько лет он существовал только на бумаге и, по сути, не выполнял никаких функций. О том, чтобы включать в его состав тех, кто входил туда раньше, речи, естественно, не шло. Мне нужно было привлечь людей, разбирающихся в футболе и околофутбольных проблемах, тех, кто готов работать, а не просто числиться. Поэтому, формируя комитет, я опирался не только на рекомендации РФС и РФПЛ, но и на своё представление о том, кто может его усилить.
Примерно через месяц работы мы провели первое заседание и сформировали три рабочие группы ─ по работе с болельщиками, по обеспечению безопасности матчей и законотворческую. Этим группам к следующему заседанию поручено разработать и вынести предложения в своих направлениях.
– Англичане сняли фильм, в котором говорится, что чемпионат мира в России станет фестивалем насилия. Что делать с людьми, которые принципиально настроены хулиганить?
– Я считаю, не должно быть понятия "футбольный хулиган". Хулиганство есть злостное и мелкое. За первое предусмотрена уголовная ответственность, за второе ─ административная. Если у кого-то есть желание самовыражаться в драках, то он должен понимать: стадион является местом большого скопления людей и драки представляют здесь особую опасность. Подобного рода мероприятиям, их организаторам и участникам нужно давать соответствующую оценку. Футбол и насилие несовместимы, тем более в контексте проведения в нашей стране чемпионата мира по футболу.
Для меня этот турнир более значим, чем Олимпиада. Олимпийские игры проводятся в одном городе, а чемпионат мира – в нескольких. В России, например, их будет 11. Огромное количество болельщиков смогут убедиться в том, что сказки и страшилки о России, которыми их подкармливают западные СМИ, не имеют ничего общего с реальностью. У нас появится возможность показать, что Россия ─ это не только Москва и Санкт-Петербург.
Внешнюю оболочку дополняют люди, живущие в них, наделённые душевной добротой и гостеприимством. Гости, побывавшие в нашей стране, должны уехать с абсолютной убеждённостью, что Россия является спортивной державой, способной обеспечить подобные соревнования на высоком уровне, включая безопасность.
От международного опыта мы отказываться не собираемся, но и делать его матрицей тоже не будем. Тем более у нас есть свой положительный опыт: на Олимпиаде в Сочи я чувствовал себя в безопасности и не ощущал дискомфорта от лишней "опеки" и контроля. А ведь Олимпиада-2014 является эталоном проведения такого рода мероприятий.
– Но на зимней Олимпиаде нет футбольных фанатов.
– Предложения по решению этой проблемы нам как раз предстоит дать. Но обратите внимание: беспорядки на стадионах как явление уходят в прошлое. И если в 2015 году произошло около 16 массовых драк, то в 2016-м ─ всего две. Это результат профилактической работы правоохранительных органов и РФС, а также изменения менталитета самих болельщиков и фанатов.
– Какой именно работы? Вычислили лидеров и сказали: "Хотите остаться на свободе ─ не хулиганьте"?
– Вы так спрашиваете, как будто я 15 лет этим занимаюсь! При всей значимости комитета не надо преувеличивать его роль. Ещё раз повторяю, наша задача – изучать и анализировать опыт, вырабатывать рекомендации РФС и при необходимости выходить с инициативами в государственные органы.
– В той же Англии, чтобы решить проблему хулиганов, была нужна Маргарет Тэтчер.
– С Тэтчер я за руку здоровался! В 1986 году она приезжала к Горбачёву. А я тогда жил в Крылатском и как раз вышел в магазин. Смотрю: вокруг мотоциклисты, во дворе какое-то оживление. Оказалось, Тэтчер приехала посмотреть квартиру нашего дипломата. И тут она сама идёт! Улыбается, но ни с кем не здоровается. Потом смотрит на меня – и подаёт руку! Прихожу домой: "Только что поздоровался с "железной леди!" В ответ мне предложили не мыть руку.
– В чём, на ваш взгляд, главная ошибка французов, которые допустили беспорядки в Марселе?
– Туда были направлены сотрудники правоохранительных органов из России. Они давали французским коллегам конкретную информацию – где наши фанаты будут собираться, маршруты их передвижений, высказывали озабоченность предполагаемыми действиями. Но французская полиция действовала в лучших традициях комедии "Такси". До сих пор непонятно, почему она не реагировала на наши предупреждения. Не исключено, что это делалось преднамеренно, чтобы спровоцировать драки, а потом обвинить российских болельщиков. Даже прокурор Марселя тогда заявлял, что наши болельщики больше похожи на спецназовцев – он имел в виду физическую форму. Что тут ответить? Если видеть мужиков только на гей-парадах, то нормальный молодой человек, каким он и должен быть, воспринимается странно.
– Но вы же не будете отрицать, что там были люди, настроенные не совсем мирно?
– Да мы и не отрицаем. Некоторые болельщики приехали туда, чтобы поучаствовать в драках и беспорядках. Но абсолютное большинство – нормальные российские болельщики, которых постоянно провоцировали англичане. Потом, в Лилле и Тулузе, к нашим правоохранителям прислушались – и беспорядков удалось избежать.
Обратите внимание: беспорядки устраивали не только наши болельщики, но и фанаты из Хорватии, Украины и ряда других государств. Но почему-то внимание правоохранителей акцентировалось только на болельщиках из России. Для того, чтобы ничего подобного не было, надо заниматься профилактикой. А это работа кропотливая, я бы даже сказал – интеллектуальная. Уделять ей внимание нужно постоянно и заблаговременно.
На мой взгляд, причиной подобного рода эксцессов может являться и достаточно либеральное законодательство европейских стран, в том числе к потенциальным нарушителям закона. Приведу конкретный пример: председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин обратился к бельгийским коллегам с просьбой оказать содействие в розыске убийцы Анны Политковской. Бельгийская сторона долго игнорировала запросы, но после очередного всё-таки ответила… Обвиняемого поставили на прослушку, но заранее уведомили его об этом!
– Как вы относитесь к Александру Шпрыгину и оцениваете его роль в том, что произошло в Марселе?
– Бывший руководитель ВОБа и организация в целом исключены из исполкома РФC. Мы посчитали, что российский футбол получил от них больше вреда, чем пользы, и решили отказаться от сотрудничества. А французские гастроли Шпрыгина и его сотоварищей лишь подвели черту для принятия этого решения. Причём, как вы знаете, многие фанатские объединения сами отказались от сотрудничества со Шпрыгиным, уличив его в злоупотреблении своим положением. И было это ещё до исключения исполкома.
– Какое место или турнир вы считаете самым безопасным?
– До определённого момента таким местом была Европа – пока толерантность там не стала преобладать над безопасностью. Отмечу беспрецедентные меры, которые приняли в США после терактов. Обратите внимание: народ воспринял их если не с радостью, то с пониманием.
Что касается именно организации соревнований, то в НХЛ на каждой игре ощущение праздника. Хоккейные матчи по своему накалу не уступают футбольным, но почему-то взаимоотношения между фанатами там намного цивилизованнее.
Наша задача – создать такую же атмосферу на футболе. Там болельщики не всегда чувствуют себя в безопасности, я уж молчу о празднике. Взять нецензурные скандирования: я – человек, слышавший немало крепких выражений, но и у меня от них уши вянут! Что говорить про людей неподготовленных – детей и девушек, которые оказались по соседству с возбужденными фанатами.
– Как с этим бороться? Не выводить же со стадиона целые сектора.
– Нельзя создавать на стадионах оффшорную зону. Если вы средь бела дня начнёте пускать файеры на Красной площади, полиция вас как минимум задержит. То же самое с нецензурной бранью. Почему кому-то пришло в голову, что стадион – место, где можно позволить себе оскорблять конкретных людей и целые команды?
Морально-нравственных норм нужно придерживаться и в театре, и на стадионе. А когда речь идёт об организованных акциях (имею в виду нецензурные речёвки с трибун), это надо воспринимать как демонстративную акцию и некий вызов обществу.
Нам что, выключать звук у телевизора, а на стадионе затыкать уши? Это абсолютно неприемлемо! Мы будем анализировать и изучать проблему и обязательно дадим соответствующие рекомендации. Причём речь идёт не только об ужесточении наказания для клубов.
– Защитник "Зенита" Николас Ломбертс считает пиротехнику элементом шоу.
– Не только Ломбертс – многие руководители наших клубов считают это частью фанатской субкультуры. И пока мы не убедим их в реальной опасности для жизни и здоровья зрителей, решить проблему будет сложно.
С другой стороны, клубы, фанаты которых используют пиротехнику, можно пересчитать по пальцам: "Спартак", "Зенит", "Локомотив" и "Крылья Советов". То, что при внешней строгости пропускного режима пиротехника оказывается на трибунах – как минимум халатность. А как максимум – сговор служб безопасности с фанатами при молчаливом согласии руководства клубов.
Мы же руководствуемся постановлением правительства о полном запрете пиротехники во время игр. И такие запретительные меры действуют во всех странах Европы.
– Назовёте самый яркий футбольный матч, на котором вы были?
– На футбол я ходил с детства. Например, в 1992-м был на игре России с Мексикой, первой в истории нашей сборной. Проходила она, кстати, на стареньком стадионе "Локомотив".
А самая яркая и, к сожалению, негативная эмоция связана с матчем Россия – Украина в "Лужниках". Когда Карпин забил со штрафного, я вскочил на стол и отчеканил чечётку. Впоследствии некоторые журналисты написали об этом в отчётах. А после ответного гола Шевченко и нелепой ошибки Филимонова на всём стадионе стояла гробовая тишина, но какой-то украинский журналист стал безумно орать и радоваться – так его в ложе прессы чуть не побили! Вот где, оказывается, корни сегодняшних взаимоотношений двух стран. Но это, конечно, шутка.
Тот матч стал для нас сильнейшим разочарованием, тем более сборная Романцева победоносно шла к попаданию в финальный турнир Евро-2000. Чего стоит феерическая победа в Париже над сборной Франции!
– Вы говорили, что детстве болели за "Торпедо". Это из-за Стрельцова?
– У меня отец болел за "Торпедо". И я, конечно, тоже. Это был закат карьеры Стрельцова, но он ещё блистал. Мог долгое время стоять в центре поля без движения, но, если получил мяч – ждите опасного момента. При кажущейся неуклюжести в те годы он обладал сумасшедшей стартовой скоростью. Про технику я вообще молчу! На носовом платке мог обыграть нескольких игроков. А какие пасы выдавал Гершковичу – тому оставалось выбегать один на один с вратарём! С 35-40 метров штрафные забивал.
Если бы в 1958-м Стрельцов поехал на чемпионат мира в Швецию – сто процентов мог быть лучшим игроком, несмотря на молодые годы. Да и сборная СССР с таким лидером имела шансы стать одной из лучших в мире. Когда я играл на детско-юношеском уровне, всегда брал "восьмёрку" – номер Эдуарда Стрельцова. Для меня он остаётся непревзойдённым игроком – как минимум на постсоветском пространстве.
Друг и одноклубник Стрельцова Валентин Козьмич Иванов написал о нём потрясающий текст в журнале "Юность". Запомнилось, как перед матчем сборной они со Стрельцовым опоздали на уходящий поезд. Наша сборная играла со сборной Польши. Тогда им пришлось догонять его на такси и объясняться перед тренером сборной. Как об этом написал Иванов: "Эдик мне сказал, что забью и за тебя, и за себя! И ведь действительно забил". Это ещё раз доказывает, что человек был уникального таланта. Сочувствую тем, кто ни разу не видел его игры.
– Как вы переживали неудачи "Торпедо"?
– Когда клуб стал переходить из рук в руки, а в итоге оказался у человека, далёкого от футбола (имею в виду Алёшина, который был хозяином "Лужников"), я, честно говоря, потерял интерес к клубу. Хотя игра ушла ещё раньше – с Валентином Козьмичом, наверное.
А ведь шанс возродить "Торпедо" был: Алёшину предлагали продать его и сделать сильный и профессиональный клуб. Известные тренеры были готовы приехать и возглавить команду. Но, к сожалению, Алёшин в очередной раз доказал, что любовь к деньгам у него сильнее любви к футболу, равно как и к истории клуба. В итоге, как в пословице, жадность кое-кого сгубила: сам не обогатился, да ещё легендарную команду окончательно загубил.
– Помните день, когда вы впервые попали на стадион?
– Я вырос в Челябинске и, как почти все дети нашего поколения, занимался многими видами спорта. Челябинск нельзя назвать футбольным городом, он ассоциировался с хоккейным клубом "Трактор". Но тогда спортом номер один был футбол.
Челябинский "Локомотив" играл в первой лиге, а 26-тысячный стадион заполнялся даже на рядовых матчах. Когда отец брал меня на стадион, я ощущал себя среди взрослых абсолютно комфортно. Ни о какой опасности речи не шло! Помню, отец на стадионе поранил палец и пошёл в медпункт, так эти мужики окружили меня таким вниманием и заботой!..
Сам в футбол начал играть очень давно, даже не помню с каких лет. Двор, в котором я жил, называли "двор Маркина". Он на протяжении нескольких лет соперничал с соседним двором. Позднее, когда начали проводить всесоюзные турниры "Кожаный мяч", наши дворы объединились в команду под названием "Заря". Мы дошли до финального турнира, который проводился в Перми, и заняли там призовое место.
Многие после этого поймали звезду, в том числе и я. После турнира вернулись в Челябинск героями. И когда во время матча взрослых команд нас на районном стадионе наградили грамотами, мы решили, что жизнь удалась и нас унесут на руках... Но вместо этого предложили остаться и подавать дяденькам мячи. Можно сказать, опустили на землю.
– О профессиональном футболе вы не думали?
– Спорт для меня всегда играл важную роль, но мысли связать с ним жизнь не было. У меня были спринтерские задатки: сотку я выбегал из одиннадцати секунд. Когда поступил в МГУ, на турнире первокурсников в манеже выиграл 600-метровую дистанцию, обойдя соперников на целый круг. Тут же стали подбегать тренеры… А я как-то растерялся. После каникул пришёл к одному из них, а этот тренер оказался стайером. И занятия у него типа таких: 5 километров пробежал – круг отдыха. Я посмотрел на это и загрустил. А потом пришёл тренер спринтеров: "Ты что здесь делаешь? Иди к нам – ребята сейчас в баскетбол играют!" Говорю: "Да неудобно как-то". Он ответил: "Я всё решу". Вот так я стал заниматься легкой атлетикой. Мне говорили, что если бы начал раньше, мог сделать карьеру.
– От планов по покорению марафона уже отказались?
– Я всегда начинал день с пробежек – от 7 до 10 километров. Но после перелома ноги и проблем с подколенным суставом стало труднее. Сейчас мне в колено вкачивают специальную жидкость, чтобы я мог бегать. Так что занимаюсь хоккеем – там это не так влияет. Три операции перенёс! После одной врач сказал: "Нужен месяц покоя, но я тебя знаю – больше двух недель не выдержишь!"
– Какой из подарков от звёзд спорта для вас самый важный?
– У меня есть клюшки Овечкина и Кузнецова – воспитанника "Трактора", играющего с Александром в "Вашингтоне". Иногда звёзды НХЛ приезжают в клуб, где играю я. Этим летом Малкин привозил в Москву Кубок Стэнли. Не только поиграли с ним, но ещё и фото на память сделали.
– Он что-то рассказывал об Америке?
– Нет, но пошутил, что, если поменять буквы в фамилиях, можем поменяться местами. Я ответил: "Неплохо бы тогда и зарплатами поменяться!"
– Вы 9 лет возглавляли управление Следственного комитета по работе со СМИ. Самый жуткий день за эти 9 лет?
– Я тогда прилетел в Москву из командировки. На следующий день еду на работу по Знаменке – и получаю звонок: "Взрыв в метро". Там ещё не было следователей, я спустился одним из первых. Иду по платформе и вижу фрагменты тел – настоящая жуть! Тут же последовал взрыв на "Парке культуры", нужно было собраться и выйти к журналистам с комментарием. На "Парке культуры" мой товарищ бегал, искал сотрудников. Оказалось, движение уже перекрыли, поэтому они не дошли.
И ещё не забуду картину: в вагоне, следующем за тем, в котором произошёл взрыв, лежало тело высокого статного мужчины – осколок прилетел ему в голову. Никто больше там не пострадал, а он оказался самым высоким. В такие моменты думаешь о судьбе…
Другой эпизод – Кущевская. Это кем надо быть, чтобы убивать детей, которые ничего не понимают! На допросах члены банды говорили, что зверели от запаха крови.
– Сталкивались с тем, что можно назвать примером настоящего гражданского мужества?
– О работе Следственного комитета я написал две книги, в одной есть такой случай: следователь СК доказывал причастность таганрогского маньяка к убийству девочек, и была молодая пара, которая фактически стала свидетелем того, что произошло. Сначала они испугались, но, когда увидели сообщения о пропаже, пришли и всё рассказали. Иначе неизвестно, вышли бы вообще на преступника – там же лесополоса.
– Следственный комитет Белоруссии провёл мощное расследование договорных матчей. Когда у нас будет так же?
– Чтобы это произошло, нужно располагать информацией. Есть маленькая оговорочка – надо доказать. "Вратарь прыгал не в ту сторону" – это только наше видение.
– Да, но в той же Италии стали слушать телефоны и работать с информаторами.
– Для этого должна быть воля организаторов и коллегиальное решение клубов. Где гарантия, что все будут согласны? Если проблема так выпукло обозначится, наверное, нужно ей заниматься. Наш комитет к этому отношения не имеет, но если появятся факты сговора с целью получения выгоды, это компетенция полиции.
Приведу вам пример из другой области – у нас не всё в порядке с экологией. Есть нормы выброса вредных веществ. А что делают хозяева предприятий: открывают по ночам фильтры – и сбрасывают это всё! Народ дышит – а производительность увеличивается. В таких промышленных городах наши следователи вместе с оперативниками устроили облаву. Всех уличили – поймали за руку, когда открывали заслонки и выбрасывали в атмосферу. Но кто здесь является потерпевшей стороной? Как определить степень ущерба? И когда наступят негативные последствия для населения от этих выбросов? Вот и получается: факт нарушения есть – а потерпевших и последствий в настоящий момент нет. Таков закон – и уголовное дело возбудить невозможно. Конечно, нужно работать над совершенствованием законодательства, но это уже другая тема.
– Зато Следственный комитет возбудил уголовное дело против Григория Родченкова.
– Да, он обвиняется в том, что самовольно, вопреки указаниям WADA, уничтожил 1500 образцов допинг-проб – с целью скрыть свою преступную деятельность. Потом уехал за океан и стал петь нескладные песни про то как, кто-то из российского руководства якобы заставил его уничтожить эти пробы.
Само WADA сейчас признало, что не обладает достаточными фактами, чтобы обвинить российских спортсменов в массовом применении допинга. Это подтверждает, что слова Родченкова, на которые опирался Макларен, оказались мыльным пузырём. Россия была и остаётся великой спортивной нацией. А такие как Родченков, к сожалению, иногда появляются, но судьба у них, как и у всех предателей и подлецов, незавидная.
– Вы говорили, что рано или поздно следователи смогут допросить Макларена.
– Следователи Следственного комитета до сих пор возбуждают уголовные дела в отношении украинских командиров, убивающих мирное население Донбасса. Не раз слышал вопрос: "Что будет с этими уголовными делами?" Но, думаю, время возмездия придёт – и все материалы и улики преступной деятельности украинского руководства будут востребованы.
То же самое с Маклареном. Рано или поздно, я просто уверен, ему придётся ответить. Возможно, он уже не спит по ночам и мучается от угрызений совести. Или у него, как у Родченкова, нет никаких моральных принципов. Но это не значит, что ему удастся избежать наказания.
Спортсмены применяли, применяют и, наверное, будут применять допинг. Другое дело – насколько массово применение и как реагируют на это в мире. Американских атлетов своя же федерация десятками не допускает до Олимпиады! При этом мировая общественность стыдливо опускает глаза, а единичные случаи с нашими спортсменами становятся предметом для обвинений государства в целом. Это к разговору о двойных стандартах.
Можно вспомнить и Олимпиаду в Рио. Когда американская гимнастка побеждает на нескольких снарядах, а потом выясняется, что главным фактором этих побед, вполне вероятно, было лекарство, которое она применяла в качестве лечения. А то, что данное лекарство именно в этом виде спорта оценивается как допинг и однозначно влияет на результаты, оказывается, просто совпадение! Никакого скандала, никаких дисквалификаций! И вспомните, с каким улюлюканьем американские болельщики встречали нашу пловчиху Юлию Ефимову…
– А поведение Фуркада на чемпионате мира по биатлону вас удивило?
– А чем спортсмены отличаются от обычных людей? Они также попадают под влияние СМИ, которые делают из России образ врага. К сожалению, не все спортсмены отличаются большим уровнем интеллекта, и таких ребят легче всего зомбировать. Фуркад попал под влияние своих руководителей, а те в свою очередь, скорее всего, стали жертвой СМИ и тотального давления на нашу страну.
Для того чтобы показать превосходство, Фуркаду надо использовать не подлость и хамство, а просто побеждать. Успех нашей мужской сборной в эстафете – как раз после известного скандала – станет наглядным уроком французу. Как и то, что на последнем этапе сам Фуркад не смог победить российского спортсмена.
– В 2015 году вы записали песню со Стахом Пьехой. Как это случилось и почему именно Пьеха?
– Мой друг Виктор Дробыш как-то раз показал песню. Я подумал, что она могла бы стать гимном Следственного комитета. Слова для этого подходили: "Коварный враг хитёр и любит ложь. За нами правда, нас не проведёшь". Дробыш говорит: "А хочешь, вы её со Стасом споёте?" Отвечаю: "Ты что! Где я – и где песня!" Но всё-таки приехал в студию попробовать. Дробыш сказал: "Получится – запишем, не получится – никто не узнает, что пробовал". Но, как видите, получилось. Позднее записали и мою сольную песню – "Сторонку", она сложнее по исполнению и мне нравится больше.
– С кем ещё из музыкантов знакомы?
– С нашим знаменитым саксофонистом Бутманом, он тоже в хоккей играет. Года 4 назад Алексей Пиманов делал телепроект на тему противостояния ЦСКА и "Спартака". Сыграли 4 или 5 игр в формате 4 на 4. В каждой команде был артист или политик, 2 бывших профессионала и один воспитанник школы. Мы с Бутманом играли за "Спартак". Но ЦСКА собрал такой состав – Фетисов, Касатонов, Каменский, Коваленко, Могильный… Без шансов! Одну игру только зацепили. ЦСКА тренировал Тихонов, а нас – Якушев. Он, кстати, председатель общественного совета при Следственном комитете.
Ещё более 20 лет дружу с Юрием Антоновым, поддерживаю добрые отношения с Александром Маршалом. Да со многими, на самом деле.
– Вы говорили, что создавали аккаунт в твиттере для обратной связи. Самое необычное сообщение, которое вам приходило?
– В своё время в Америке был такой тренд: звёзды отвечают на обидные твиты о себе. Я тоже попробовал – друг из одного издания предложил. А так гадостей много было, особенно во время работы в Следственном комитете – обиженные жизнью люди, украинские диванные войска…
– Следственный комитет вообще называют политизированным органом. Каково вам было работать его официальным представителем?
– И почётно, и сложно, и ответственно. Я представлял новую организацию, которую нужно было как-то раскручивать и объяснять её роль. К прошлому 9 мая, например, мы взяли очень хорошее стихотворение Константина Симонова – попросили следователей от Камчатки до Калининграда прочитать по строчке. Последнюю фразу – "Но эти три берёзы при жизни никому нельзя отдать" – произнёс я сам. Здесь, в Парке Победы, записали.
○ Беседовали Ярослав Кулемин, Иван Карпов Телеканал "Матч ТВ" 7 марта 2017
Главные темы, затронутые в состоявшемся разговоре:
• Как на чемпионате мира-2018 будут бороться с футбольными хулиганами
• В чём ошиблась французская полиция во время беспорядков в Марселе в 2016 г.
• Организацию какого турнира Владимир Маркин считает идеальной
• Возможно ли в России масштабное расследование договорных матчей
• Когда Следственный комитет сможет допросить Ричарда Макларена
– В конце ноября вы стали председателем комитета РФС по безопасности. Как это случилось?
– Возглавить комитет мне предложил Виталий Леонтьевич Мутко. Не скажу, что мы с ним были близко знакомы ─ встречались несколько раз, в том числе на матчах, обсуждали проблемы нашего футбола.
После предложения Мутко я взял определённую паузу, так как уже работал первым заместителем гендиректора "Русгидро" и членом общественного совета при Следственном комитете. Но, понимая роль комитета накануне Кубка Конфедераций и чемпионата мира, дал согласие. Знал, что работы прибавится: если я за что-то берусь, делаю это не в ущерб другого, а нахожу дополнительные мотивации.
– Что удалось сделать за следующие месяцы?
– Главная задача комитета ─ вырабатывать рекомендации по обеспечению безопасности футбольных матчей и работе с болельщиками. Но ещё нужно было сформировать состав комитета. Несколько лет он существовал только на бумаге и, по сути, не выполнял никаких функций. О том, чтобы включать в его состав тех, кто входил туда раньше, речи, естественно, не шло. Мне нужно было привлечь людей, разбирающихся в футболе и околофутбольных проблемах, тех, кто готов работать, а не просто числиться. Поэтому, формируя комитет, я опирался не только на рекомендации РФС и РФПЛ, но и на своё представление о том, кто может его усилить.
Примерно через месяц работы мы провели первое заседание и сформировали три рабочие группы ─ по работе с болельщиками, по обеспечению безопасности матчей и законотворческую. Этим группам к следующему заседанию поручено разработать и вынести предложения в своих направлениях.
– Англичане сняли фильм, в котором говорится, что чемпионат мира в России станет фестивалем насилия. Что делать с людьми, которые принципиально настроены хулиганить?
– Я считаю, не должно быть понятия "футбольный хулиган". Хулиганство есть злостное и мелкое. За первое предусмотрена уголовная ответственность, за второе ─ административная. Если у кого-то есть желание самовыражаться в драках, то он должен понимать: стадион является местом большого скопления людей и драки представляют здесь особую опасность. Подобного рода мероприятиям, их организаторам и участникам нужно давать соответствующую оценку. Футбол и насилие несовместимы, тем более в контексте проведения в нашей стране чемпионата мира по футболу.
Для меня этот турнир более значим, чем Олимпиада. Олимпийские игры проводятся в одном городе, а чемпионат мира – в нескольких. В России, например, их будет 11. Огромное количество болельщиков смогут убедиться в том, что сказки и страшилки о России, которыми их подкармливают западные СМИ, не имеют ничего общего с реальностью. У нас появится возможность показать, что Россия ─ это не только Москва и Санкт-Петербург.
Внешнюю оболочку дополняют люди, живущие в них, наделённые душевной добротой и гостеприимством. Гости, побывавшие в нашей стране, должны уехать с абсолютной убеждённостью, что Россия является спортивной державой, способной обеспечить подобные соревнования на высоком уровне, включая безопасность.
От международного опыта мы отказываться не собираемся, но и делать его матрицей тоже не будем. Тем более у нас есть свой положительный опыт: на Олимпиаде в Сочи я чувствовал себя в безопасности и не ощущал дискомфорта от лишней "опеки" и контроля. А ведь Олимпиада-2014 является эталоном проведения такого рода мероприятий.
– Но на зимней Олимпиаде нет футбольных фанатов.
– Предложения по решению этой проблемы нам как раз предстоит дать. Но обратите внимание: беспорядки на стадионах как явление уходят в прошлое. И если в 2015 году произошло около 16 массовых драк, то в 2016-м ─ всего две. Это результат профилактической работы правоохранительных органов и РФС, а также изменения менталитета самих болельщиков и фанатов.
– Какой именно работы? Вычислили лидеров и сказали: "Хотите остаться на свободе ─ не хулиганьте"?
– Вы так спрашиваете, как будто я 15 лет этим занимаюсь! При всей значимости комитета не надо преувеличивать его роль. Ещё раз повторяю, наша задача – изучать и анализировать опыт, вырабатывать рекомендации РФС и при необходимости выходить с инициативами в государственные органы.
– В той же Англии, чтобы решить проблему хулиганов, была нужна Маргарет Тэтчер.
– С Тэтчер я за руку здоровался! В 1986 году она приезжала к Горбачёву. А я тогда жил в Крылатском и как раз вышел в магазин. Смотрю: вокруг мотоциклисты, во дворе какое-то оживление. Оказалось, Тэтчер приехала посмотреть квартиру нашего дипломата. И тут она сама идёт! Улыбается, но ни с кем не здоровается. Потом смотрит на меня – и подаёт руку! Прихожу домой: "Только что поздоровался с "железной леди!" В ответ мне предложили не мыть руку.
– В чём, на ваш взгляд, главная ошибка французов, которые допустили беспорядки в Марселе?
– Туда были направлены сотрудники правоохранительных органов из России. Они давали французским коллегам конкретную информацию – где наши фанаты будут собираться, маршруты их передвижений, высказывали озабоченность предполагаемыми действиями. Но французская полиция действовала в лучших традициях комедии "Такси". До сих пор непонятно, почему она не реагировала на наши предупреждения. Не исключено, что это делалось преднамеренно, чтобы спровоцировать драки, а потом обвинить российских болельщиков. Даже прокурор Марселя тогда заявлял, что наши болельщики больше похожи на спецназовцев – он имел в виду физическую форму. Что тут ответить? Если видеть мужиков только на гей-парадах, то нормальный молодой человек, каким он и должен быть, воспринимается странно.
– Но вы же не будете отрицать, что там были люди, настроенные не совсем мирно?
– Да мы и не отрицаем. Некоторые болельщики приехали туда, чтобы поучаствовать в драках и беспорядках. Но абсолютное большинство – нормальные российские болельщики, которых постоянно провоцировали англичане. Потом, в Лилле и Тулузе, к нашим правоохранителям прислушались – и беспорядков удалось избежать.
Обратите внимание: беспорядки устраивали не только наши болельщики, но и фанаты из Хорватии, Украины и ряда других государств. Но почему-то внимание правоохранителей акцентировалось только на болельщиках из России. Для того, чтобы ничего подобного не было, надо заниматься профилактикой. А это работа кропотливая, я бы даже сказал – интеллектуальная. Уделять ей внимание нужно постоянно и заблаговременно.
На мой взгляд, причиной подобного рода эксцессов может являться и достаточно либеральное законодательство европейских стран, в том числе к потенциальным нарушителям закона. Приведу конкретный пример: председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин обратился к бельгийским коллегам с просьбой оказать содействие в розыске убийцы Анны Политковской. Бельгийская сторона долго игнорировала запросы, но после очередного всё-таки ответила… Обвиняемого поставили на прослушку, но заранее уведомили его об этом!
– Как вы относитесь к Александру Шпрыгину и оцениваете его роль в том, что произошло в Марселе?
– Бывший руководитель ВОБа и организация в целом исключены из исполкома РФC. Мы посчитали, что российский футбол получил от них больше вреда, чем пользы, и решили отказаться от сотрудничества. А французские гастроли Шпрыгина и его сотоварищей лишь подвели черту для принятия этого решения. Причём, как вы знаете, многие фанатские объединения сами отказались от сотрудничества со Шпрыгиным, уличив его в злоупотреблении своим положением. И было это ещё до исключения исполкома.
– Какое место или турнир вы считаете самым безопасным?
– До определённого момента таким местом была Европа – пока толерантность там не стала преобладать над безопасностью. Отмечу беспрецедентные меры, которые приняли в США после терактов. Обратите внимание: народ воспринял их если не с радостью, то с пониманием.
Что касается именно организации соревнований, то в НХЛ на каждой игре ощущение праздника. Хоккейные матчи по своему накалу не уступают футбольным, но почему-то взаимоотношения между фанатами там намного цивилизованнее.
Наша задача – создать такую же атмосферу на футболе. Там болельщики не всегда чувствуют себя в безопасности, я уж молчу о празднике. Взять нецензурные скандирования: я – человек, слышавший немало крепких выражений, но и у меня от них уши вянут! Что говорить про людей неподготовленных – детей и девушек, которые оказались по соседству с возбужденными фанатами.
– Как с этим бороться? Не выводить же со стадиона целые сектора.
– Нельзя создавать на стадионах оффшорную зону. Если вы средь бела дня начнёте пускать файеры на Красной площади, полиция вас как минимум задержит. То же самое с нецензурной бранью. Почему кому-то пришло в голову, что стадион – место, где можно позволить себе оскорблять конкретных людей и целые команды?
Морально-нравственных норм нужно придерживаться и в театре, и на стадионе. А когда речь идёт об организованных акциях (имею в виду нецензурные речёвки с трибун), это надо воспринимать как демонстративную акцию и некий вызов обществу.
Нам что, выключать звук у телевизора, а на стадионе затыкать уши? Это абсолютно неприемлемо! Мы будем анализировать и изучать проблему и обязательно дадим соответствующие рекомендации. Причём речь идёт не только об ужесточении наказания для клубов.
– Защитник "Зенита" Николас Ломбертс считает пиротехнику элементом шоу.
– Не только Ломбертс – многие руководители наших клубов считают это частью фанатской субкультуры. И пока мы не убедим их в реальной опасности для жизни и здоровья зрителей, решить проблему будет сложно.
С другой стороны, клубы, фанаты которых используют пиротехнику, можно пересчитать по пальцам: "Спартак", "Зенит", "Локомотив" и "Крылья Советов". То, что при внешней строгости пропускного режима пиротехника оказывается на трибунах – как минимум халатность. А как максимум – сговор служб безопасности с фанатами при молчаливом согласии руководства клубов.
Мы же руководствуемся постановлением правительства о полном запрете пиротехники во время игр. И такие запретительные меры действуют во всех странах Европы.
– Назовёте самый яркий футбольный матч, на котором вы были?
– На футбол я ходил с детства. Например, в 1992-м был на игре России с Мексикой, первой в истории нашей сборной. Проходила она, кстати, на стареньком стадионе "Локомотив".
А самая яркая и, к сожалению, негативная эмоция связана с матчем Россия – Украина в "Лужниках". Когда Карпин забил со штрафного, я вскочил на стол и отчеканил чечётку. Впоследствии некоторые журналисты написали об этом в отчётах. А после ответного гола Шевченко и нелепой ошибки Филимонова на всём стадионе стояла гробовая тишина, но какой-то украинский журналист стал безумно орать и радоваться – так его в ложе прессы чуть не побили! Вот где, оказывается, корни сегодняшних взаимоотношений двух стран. Но это, конечно, шутка.
Тот матч стал для нас сильнейшим разочарованием, тем более сборная Романцева победоносно шла к попаданию в финальный турнир Евро-2000. Чего стоит феерическая победа в Париже над сборной Франции!
– Вы говорили, что детстве болели за "Торпедо". Это из-за Стрельцова?
– У меня отец болел за "Торпедо". И я, конечно, тоже. Это был закат карьеры Стрельцова, но он ещё блистал. Мог долгое время стоять в центре поля без движения, но, если получил мяч – ждите опасного момента. При кажущейся неуклюжести в те годы он обладал сумасшедшей стартовой скоростью. Про технику я вообще молчу! На носовом платке мог обыграть нескольких игроков. А какие пасы выдавал Гершковичу – тому оставалось выбегать один на один с вратарём! С 35-40 метров штрафные забивал.
Если бы в 1958-м Стрельцов поехал на чемпионат мира в Швецию – сто процентов мог быть лучшим игроком, несмотря на молодые годы. Да и сборная СССР с таким лидером имела шансы стать одной из лучших в мире. Когда я играл на детско-юношеском уровне, всегда брал "восьмёрку" – номер Эдуарда Стрельцова. Для меня он остаётся непревзойдённым игроком – как минимум на постсоветском пространстве.
Друг и одноклубник Стрельцова Валентин Козьмич Иванов написал о нём потрясающий текст в журнале "Юность". Запомнилось, как перед матчем сборной они со Стрельцовым опоздали на уходящий поезд. Наша сборная играла со сборной Польши. Тогда им пришлось догонять его на такси и объясняться перед тренером сборной. Как об этом написал Иванов: "Эдик мне сказал, что забью и за тебя, и за себя! И ведь действительно забил". Это ещё раз доказывает, что человек был уникального таланта. Сочувствую тем, кто ни разу не видел его игры.
– Как вы переживали неудачи "Торпедо"?
– Когда клуб стал переходить из рук в руки, а в итоге оказался у человека, далёкого от футбола (имею в виду Алёшина, который был хозяином "Лужников"), я, честно говоря, потерял интерес к клубу. Хотя игра ушла ещё раньше – с Валентином Козьмичом, наверное.
А ведь шанс возродить "Торпедо" был: Алёшину предлагали продать его и сделать сильный и профессиональный клуб. Известные тренеры были готовы приехать и возглавить команду. Но, к сожалению, Алёшин в очередной раз доказал, что любовь к деньгам у него сильнее любви к футболу, равно как и к истории клуба. В итоге, как в пословице, жадность кое-кого сгубила: сам не обогатился, да ещё легендарную команду окончательно загубил.
– Помните день, когда вы впервые попали на стадион?
– Я вырос в Челябинске и, как почти все дети нашего поколения, занимался многими видами спорта. Челябинск нельзя назвать футбольным городом, он ассоциировался с хоккейным клубом "Трактор". Но тогда спортом номер один был футбол.
Челябинский "Локомотив" играл в первой лиге, а 26-тысячный стадион заполнялся даже на рядовых матчах. Когда отец брал меня на стадион, я ощущал себя среди взрослых абсолютно комфортно. Ни о какой опасности речи не шло! Помню, отец на стадионе поранил палец и пошёл в медпункт, так эти мужики окружили меня таким вниманием и заботой!..
Сам в футбол начал играть очень давно, даже не помню с каких лет. Двор, в котором я жил, называли "двор Маркина". Он на протяжении нескольких лет соперничал с соседним двором. Позднее, когда начали проводить всесоюзные турниры "Кожаный мяч", наши дворы объединились в команду под названием "Заря". Мы дошли до финального турнира, который проводился в Перми, и заняли там призовое место.
Многие после этого поймали звезду, в том числе и я. После турнира вернулись в Челябинск героями. И когда во время матча взрослых команд нас на районном стадионе наградили грамотами, мы решили, что жизнь удалась и нас унесут на руках... Но вместо этого предложили остаться и подавать дяденькам мячи. Можно сказать, опустили на землю.
– О профессиональном футболе вы не думали?
– Спорт для меня всегда играл важную роль, но мысли связать с ним жизнь не было. У меня были спринтерские задатки: сотку я выбегал из одиннадцати секунд. Когда поступил в МГУ, на турнире первокурсников в манеже выиграл 600-метровую дистанцию, обойдя соперников на целый круг. Тут же стали подбегать тренеры… А я как-то растерялся. После каникул пришёл к одному из них, а этот тренер оказался стайером. И занятия у него типа таких: 5 километров пробежал – круг отдыха. Я посмотрел на это и загрустил. А потом пришёл тренер спринтеров: "Ты что здесь делаешь? Иди к нам – ребята сейчас в баскетбол играют!" Говорю: "Да неудобно как-то". Он ответил: "Я всё решу". Вот так я стал заниматься легкой атлетикой. Мне говорили, что если бы начал раньше, мог сделать карьеру.
– От планов по покорению марафона уже отказались?
– Я всегда начинал день с пробежек – от 7 до 10 километров. Но после перелома ноги и проблем с подколенным суставом стало труднее. Сейчас мне в колено вкачивают специальную жидкость, чтобы я мог бегать. Так что занимаюсь хоккеем – там это не так влияет. Три операции перенёс! После одной врач сказал: "Нужен месяц покоя, но я тебя знаю – больше двух недель не выдержишь!"
– Какой из подарков от звёзд спорта для вас самый важный?
– У меня есть клюшки Овечкина и Кузнецова – воспитанника "Трактора", играющего с Александром в "Вашингтоне". Иногда звёзды НХЛ приезжают в клуб, где играю я. Этим летом Малкин привозил в Москву Кубок Стэнли. Не только поиграли с ним, но ещё и фото на память сделали.
– Он что-то рассказывал об Америке?
– Нет, но пошутил, что, если поменять буквы в фамилиях, можем поменяться местами. Я ответил: "Неплохо бы тогда и зарплатами поменяться!"
– Вы 9 лет возглавляли управление Следственного комитета по работе со СМИ. Самый жуткий день за эти 9 лет?
– Я тогда прилетел в Москву из командировки. На следующий день еду на работу по Знаменке – и получаю звонок: "Взрыв в метро". Там ещё не было следователей, я спустился одним из первых. Иду по платформе и вижу фрагменты тел – настоящая жуть! Тут же последовал взрыв на "Парке культуры", нужно было собраться и выйти к журналистам с комментарием. На "Парке культуры" мой товарищ бегал, искал сотрудников. Оказалось, движение уже перекрыли, поэтому они не дошли.
И ещё не забуду картину: в вагоне, следующем за тем, в котором произошёл взрыв, лежало тело высокого статного мужчины – осколок прилетел ему в голову. Никто больше там не пострадал, а он оказался самым высоким. В такие моменты думаешь о судьбе…
Другой эпизод – Кущевская. Это кем надо быть, чтобы убивать детей, которые ничего не понимают! На допросах члены банды говорили, что зверели от запаха крови.
– Сталкивались с тем, что можно назвать примером настоящего гражданского мужества?
– О работе Следственного комитета я написал две книги, в одной есть такой случай: следователь СК доказывал причастность таганрогского маньяка к убийству девочек, и была молодая пара, которая фактически стала свидетелем того, что произошло. Сначала они испугались, но, когда увидели сообщения о пропаже, пришли и всё рассказали. Иначе неизвестно, вышли бы вообще на преступника – там же лесополоса.
– Следственный комитет Белоруссии провёл мощное расследование договорных матчей. Когда у нас будет так же?
– Чтобы это произошло, нужно располагать информацией. Есть маленькая оговорочка – надо доказать. "Вратарь прыгал не в ту сторону" – это только наше видение.
– Да, но в той же Италии стали слушать телефоны и работать с информаторами.
– Для этого должна быть воля организаторов и коллегиальное решение клубов. Где гарантия, что все будут согласны? Если проблема так выпукло обозначится, наверное, нужно ей заниматься. Наш комитет к этому отношения не имеет, но если появятся факты сговора с целью получения выгоды, это компетенция полиции.
Приведу вам пример из другой области – у нас не всё в порядке с экологией. Есть нормы выброса вредных веществ. А что делают хозяева предприятий: открывают по ночам фильтры – и сбрасывают это всё! Народ дышит – а производительность увеличивается. В таких промышленных городах наши следователи вместе с оперативниками устроили облаву. Всех уличили – поймали за руку, когда открывали заслонки и выбрасывали в атмосферу. Но кто здесь является потерпевшей стороной? Как определить степень ущерба? И когда наступят негативные последствия для населения от этих выбросов? Вот и получается: факт нарушения есть – а потерпевших и последствий в настоящий момент нет. Таков закон – и уголовное дело возбудить невозможно. Конечно, нужно работать над совершенствованием законодательства, но это уже другая тема.
– Зато Следственный комитет возбудил уголовное дело против Григория Родченкова.
– Да, он обвиняется в том, что самовольно, вопреки указаниям WADA, уничтожил 1500 образцов допинг-проб – с целью скрыть свою преступную деятельность. Потом уехал за океан и стал петь нескладные песни про то как, кто-то из российского руководства якобы заставил его уничтожить эти пробы.
Само WADA сейчас признало, что не обладает достаточными фактами, чтобы обвинить российских спортсменов в массовом применении допинга. Это подтверждает, что слова Родченкова, на которые опирался Макларен, оказались мыльным пузырём. Россия была и остаётся великой спортивной нацией. А такие как Родченков, к сожалению, иногда появляются, но судьба у них, как и у всех предателей и подлецов, незавидная.
– Вы говорили, что рано или поздно следователи смогут допросить Макларена.
– Следователи Следственного комитета до сих пор возбуждают уголовные дела в отношении украинских командиров, убивающих мирное население Донбасса. Не раз слышал вопрос: "Что будет с этими уголовными делами?" Но, думаю, время возмездия придёт – и все материалы и улики преступной деятельности украинского руководства будут востребованы.
То же самое с Маклареном. Рано или поздно, я просто уверен, ему придётся ответить. Возможно, он уже не спит по ночам и мучается от угрызений совести. Или у него, как у Родченкова, нет никаких моральных принципов. Но это не значит, что ему удастся избежать наказания.
Спортсмены применяли, применяют и, наверное, будут применять допинг. Другое дело – насколько массово применение и как реагируют на это в мире. Американских атлетов своя же федерация десятками не допускает до Олимпиады! При этом мировая общественность стыдливо опускает глаза, а единичные случаи с нашими спортсменами становятся предметом для обвинений государства в целом. Это к разговору о двойных стандартах.
Можно вспомнить и Олимпиаду в Рио. Когда американская гимнастка побеждает на нескольких снарядах, а потом выясняется, что главным фактором этих побед, вполне вероятно, было лекарство, которое она применяла в качестве лечения. А то, что данное лекарство именно в этом виде спорта оценивается как допинг и однозначно влияет на результаты, оказывается, просто совпадение! Никакого скандала, никаких дисквалификаций! И вспомните, с каким улюлюканьем американские болельщики встречали нашу пловчиху Юлию Ефимову…
– А поведение Фуркада на чемпионате мира по биатлону вас удивило?
– А чем спортсмены отличаются от обычных людей? Они также попадают под влияние СМИ, которые делают из России образ врага. К сожалению, не все спортсмены отличаются большим уровнем интеллекта, и таких ребят легче всего зомбировать. Фуркад попал под влияние своих руководителей, а те в свою очередь, скорее всего, стали жертвой СМИ и тотального давления на нашу страну.
Для того чтобы показать превосходство, Фуркаду надо использовать не подлость и хамство, а просто побеждать. Успех нашей мужской сборной в эстафете – как раз после известного скандала – станет наглядным уроком французу. Как и то, что на последнем этапе сам Фуркад не смог победить российского спортсмена.
– В 2015 году вы записали песню со Стахом Пьехой. Как это случилось и почему именно Пьеха?
– Мой друг Виктор Дробыш как-то раз показал песню. Я подумал, что она могла бы стать гимном Следственного комитета. Слова для этого подходили: "Коварный враг хитёр и любит ложь. За нами правда, нас не проведёшь". Дробыш говорит: "А хочешь, вы её со Стасом споёте?" Отвечаю: "Ты что! Где я – и где песня!" Но всё-таки приехал в студию попробовать. Дробыш сказал: "Получится – запишем, не получится – никто не узнает, что пробовал". Но, как видите, получилось. Позднее записали и мою сольную песню – "Сторонку", она сложнее по исполнению и мне нравится больше.
– С кем ещё из музыкантов знакомы?
– С нашим знаменитым саксофонистом Бутманом, он тоже в хоккей играет. Года 4 назад Алексей Пиманов делал телепроект на тему противостояния ЦСКА и "Спартака". Сыграли 4 или 5 игр в формате 4 на 4. В каждой команде был артист или политик, 2 бывших профессионала и один воспитанник школы. Мы с Бутманом играли за "Спартак". Но ЦСКА собрал такой состав – Фетисов, Касатонов, Каменский, Коваленко, Могильный… Без шансов! Одну игру только зацепили. ЦСКА тренировал Тихонов, а нас – Якушев. Он, кстати, председатель общественного совета при Следственном комитете.
Ещё более 20 лет дружу с Юрием Антоновым, поддерживаю добрые отношения с Александром Маршалом. Да со многими, на самом деле.
– Вы говорили, что создавали аккаунт в твиттере для обратной связи. Самое необычное сообщение, которое вам приходило?
– В своё время в Америке был такой тренд: звёзды отвечают на обидные твиты о себе. Я тоже попробовал – друг из одного издания предложил. А так гадостей много было, особенно во время работы в Следственном комитете – обиженные жизнью люди, украинские диванные войска…
– Следственный комитет вообще называют политизированным органом. Каково вам было работать его официальным представителем?
– И почётно, и сложно, и ответственно. Я представлял новую организацию, которую нужно было как-то раскручивать и объяснять её роль. К прошлому 9 мая, например, мы взяли очень хорошее стихотворение Константина Симонова – попросили следователей от Камчатки до Калининграда прочитать по строчке. Последнюю фразу – "Но эти три берёзы при жизни никому нельзя отдать" – произнёс я сам. Здесь, в Парке Победы, записали.
○ Беседовали Ярослав Кулемин, Иван Карпов Телеканал "Матч ТВ" 7 марта 2017