О роли Галиции в политических планах Юзефа Пилсудского

Процесс формирования политических планов Юзефа Пилсудского, «начальника государства Польского», через призму Галиции, провинции Австро-Венгерской империи в 1930-е гг. 

Погружение в историческую ретроспективу предоставляет возможность разобраться в мотивах поведения лидеров государств и составить целостное представление о фатальных событиях 30-x гг. ХХ в. в Европе. Одну из ключевых и негативных ролей в них сыграла Польша под руководством «начальника государства» Ю. Пилсудского, проводившая, после прихода Гитлера к власти, активную политику сближения с Германией. Кто же он такой, авторитарный политический деятель Польши, заложивший основы современного государства? Ю. Пилсудский (псевдонимы «Зюк», «Виктор», «Мечислав»), родился 5 декабря 1867 г. в родовом имении Зулов Виленской губернии, политик, государственный деятель, польский маршал с 1920 года, с 1893 года — в Польской социалистической партии (ПСП), редактор газеты «Robotnik». 

В 1906 г. — организатор ПСП — революционная фракция «фраки», командир полка, первой бригады польского легиона. B период с 1918 по 1922 гг. — начальник государства, верховный главнокомандующий во время польско-большевистской войны 1919—1922 гг. (победитель в Варшавской битве). В 1926 г. совершил государственный переворот (майский переворот, в ходе которого погибло 379 чел.), в 1926-1928 гг. и 1930 г. — премьер-министр, с 1926 г. — министр по делам войск и генеральный инспектор вооружённых сил, фактически осуществлял власть в Польше.

Его биографы сообщают, что в юношеские годы большое влияние на молодого Юзефа оказал старший брат Бронислав. Следуя его примеру, Пилсудский-младший примкнул к «террористической фракции» организации «Народная воля». Являясь её членом, он оказывал содействие в подготовке неудавшегося покушения на императора Александра Ш. Как известно, по решению суда за участие в заговоре к смертной казни были приговорены Александр Ульянов и Бронислав Пилсудский. B отношении первого приговор был приведён в исполнение, а второго император помиловал, заменив смертную казнь 15 годами каторги на Сахалине. Юзеф же за незначительную роль в теракте в 1887 г. был арестован и получил 5 лет ссылки в Сибирь. После отбытия наказания в 1892 г. он вернулся на родину в Вильно (поселение в университетских городах было запрещено). Свою политическую деятельность недоучившийся студент Харьковского университета Ю. Пилсудский начал со вступления в литовскую секцию создававшейся Польской социалистической партии (ППС), где быстро приобрёл большое влияние. Его политическим кредо на этом этапе стал симбиоз социализма и польского национализма, что было характерно для большинства молодых польских революционеров того периода, связанных политическими взглядами с российскими революционерами. Под псевдонимами «Зюк», «Мечислав», «товарищ Виктор» Ю. Пилсудский приступил к формированию различных парамилитарных структур из числа своих сторонников на территории Галиции, вошедшей в 1772 г. после первого раздела Польши в состав Австрийской империи.

Его понимание будущего развития Польши основывалось на концепции «федерации Польши, Литвы и Белоруссии на Восточных крёсах» (Восточные Крёсы (Kresy Wschodnie) — окраины Второй Речи Посполитой на востоке, населённые белорусами, литовцами и украинцами, куда за двадцать межвоенных лет были переселены из этнических польских территорий сотни тысяч отставных колонистов «осадников»). Она была разработана его сподвижником, недоучившимся студентом двух университетов: Львовского и Пражского Леоном Василевским (1870—1936), польским политическим деятелем и публицистом.

Концепция подразумевала мягкую полонизацию населения данных территорий, а также военно-политический союз с Украиной против России. Позже эта идея стала приписываться самому Пилсудскому. Правда, после Рижского мирного договора 1921 г., Л. Василевский в ней разочаровался и выступил за политику государственной ассимиляции русинов, украинцев и белорусов.

В последнее время в некоторых аспектах эта «концепция» вновь поднимается «на щит» в Польше и Украине. Её адепты преследуют цель поиска основы для консолидации двух стран в условиях серьёзных исторических противоречий. Следует отметить, что самим Ю. Пилсудским она вряд ли серьёзно рассматривалась на длительную перспективу, а была использована его партией на определённом этапе с целью популизма и привлечения сторонников в условиях роста национализма. Впрочем, от неё, как и от социалистических идей, он быстро отказался, когда, придя к власти, заявил, что сошёл «C красного вагона».

Первым звонком осознания утопичности идеи федерации для Пилсудского стал военный поход на Киев весной 1920 г. По мере продвижения польской армии по Украине, он всё больше убеждался в том, что местное население не воспринимало её как своих союзников, а более того считало оккупантом и врагом. В исторической памяти украинского народа были живы страшные картины господства первой Речи Посполитой на этих землях вплоть до конца ХVШ в. К своему удивлению, Юзеф обнаружил, что и польской элите, несколько месяцев назад освобождённой от австрийского, немецкого и российского господства, претило видеть в украинцах равных себе партнёров. Такое же отношение «шляхетство» демонстрировало к литовцам и белорусам.

Все эти факторы вкупе с обстоятельствами, исходящими из исторического развития самой Польши, вызвали крах концепции. Разочарование в неосуществлённых амбициях по созданию под польской эгидой конфедерации «Междуморья» было y Пилсудского настолько велико, что послужило одной из основных причин его ухода в 1922 г. с поста главы государства. C доктринальной точки зрения в этот момент закончился социалист «товарищ Виктор», а начал формироваться шовинист и один из первых диктаторов Европы пан Юзеф Пилсудский.

Следует отметить, что за основу в реализации государственной внешней политики Пилсудский взял ягеллонскую идею. Её составной частью являлся прометеизм, цель которого — «распарывание России по национальным швам» через поддержку любых оппозиционных движений на всей её территории.

Анализ обеих концепций, точнее идей — федерализма и прометеизма, свидетельствуют об их схожести между собой. Базовым фундаментом обоих является историческое соперничество с Россией за влияние в Восточной Европе. Основа — русофобия и национально-культурное превосходство. Нынешнее руководство Польши, заявляющее о преемственности межвоенного курса 20-30-x гг. ХХ в., исходит из этих обанкротившихся установок, и рискует привести страну к повторению национальной трагедии.

Ю. Пилсудский стал одним из первых диктаторов в Европе в первой трети ХХ века. Однако его единовластие имело выраженную польскую историческую традицию. B более жёстком варианте (немецком) диктатуру с поддержкой подавляющей части граждан в Польше осуществить было невозможно. Тем не менее, польский авторитаризм проявил себя, получив поддержку как со стороны значительной части населения, так и в лице соседней Германии после прихода к власти А. Гитлера. Речь идёт о майском государственном перевороте 1926 г. в Варшаве, в результате которого в стране утвердился режим Ю. Пилсудского. При этом автор и идеолог насильственной смены власти «остался в тени», назначив себя на скромную должность генерального инспектора вооружённых сил, в то время как формальным главой государства — Президентом, стал подконтрольный ему Игнаций Мосьцицский (1867—1946), польский государственный деятель, учёный-химик.

Касаясь Галиции (c середины XIV века по 1772 r. Województwq Ruskie (Русское воеводство), c 1772 г. по 1918 г. — Królestwo Galicji i Lodomerii (Kongreich Galiyen und Lodomerien), следует отметить, что она являлась важнейшим элементом польской политики первой половины ХХ века. Её демографический состав был весьма пёстрым. Основным населением западной части провинции являлись поляки, в то время как в восточной — большинство составляли русины, ставшие после насильственной политики украинизации — украинцами. Территория этого края в период со второй половины ХIХ века и до начала Первой мировой войны (1914 г.) служила базой сосредоточения польской оппозиции. Это объяснялось тем, что после активных вооружённых анти-австрийских выступлений середины ХХ века, поляки Галиции, на протяжении столетий владевшие этими землями, добились включения в Конституцию Австро-Венгрии 1867 г. целого ряда уступок в свою пользу, получив автономию в рамках монархии. В частности, им разрешалось пользоваться польским языком в школах, университетах, в официальной переписке и судопроизводстве, а также создавать национальные организации. На учёбу, в расположенные на территории Галиции Львовский и Краковский университеты, приезжало много студентов польского происхождения из Российской Империи. 

Поляки в Галиции, издавна считавшиеся здесь господствующей нацией, в отличие от местных русин, при австрийцах сохранили лидирующие позиции в социально-экономической и политико-культурной жизни региона. К примеру, во второй половине ХIХ века из 475 магнатов, владевших 37% всех земель, большинство составляли поляки. Практически все наместники этой провинции, назначаемые австрийским императором, принадлежали к польской аристократии. На выборах в Венский рейхсрат в 1907 г. польская фракция от Галиции насчитывала 48 депутатов, а бывший её губернатор польский граф К. Бадени был даже некоторое время главой австрийского правительства (Цислейтании — австрийской части Австро-Венгерской империи).

Сложнейшее межнациональное напряжение в «лоскутной империи», выливавшееся в перманентные восстания в той или иной её части, заставляло императорский двор маневрировать, опираясь на наиболее лояльные национальные группы, к которым, безусловно, следует отнести поляков Галиции. K тому же польские участники первой русской революции 1905—1907 гг., враждебно относившиеся к России, как правило, находили прибежище в этом крае. Данное обстоятельство играло на руку австрийской элите, готовившейся к большому конфликту с Петербургом.

Противоположным образом австрийская оккупационная администрация относилась к русинам, коренному населению Восточной Галиции. Зловещие механизмы осуществления этой политики были подмечены Ю. Пилсудским и применены им в последующей деятельности. Накануне Первой мировой войны против русинов, замеченных в симпатиях к России, повсеместно начались репрессии и карательные акции австрийской императорской армии. Свирепствовали полевые трибуналы. Поощрялось доносительство. Тариф на донос о проживающих соседях-русинах колебался от 50 до 500 австрийских крон, в зависимости от социального положения жертвы: крестьянин, учитель, священник — на каждого была своя цена. Особое усердие в этом проявляли не только адепты украинофильства — «мазепинцы», но и местные польские шовинисты, сподвижники «Зюка», стремившиеся уничтожить в Галиции всех, кто проявлял симпатии к русскому языку, культуре и православной вере. Спустя несколько лет Ю. Пилсудский поступит таким же образом в отношении своих бывших союзников-украинофилов, развязав против провозглашённой ими 13 ноября 1918 года Западноукраинской Народной Республики (ЗУHP) кровопролитную польско-украинскую войну 1918—1919 гг.

Окончательно русинский вопрос был решён австрийцами через создание первых концентрационных лагерей в Европе. Наиболее известные из них Терезин и Талергоф. Точное число погибших установить невозможно, поскольку в современной Украине, Польше или Австрии нет интереса к этой теме. Так, «просвещённая и добрая европейская» Австрия решала русский вопрос. Эта «инициатива» не только была взята на вооружение будущими германскими фашистами, но и нашла живой отклик у пилсудчиков. Так, в 1934 году в г. Берёза-Картузская Западной Белоруссии (сейчас Брестская область) они построили первый польский концентрационный лагерь, в который по примеру старших «австрийских наставников» бросали противников Ю. Пилсудского, ставшего диктатором после майского переворота 1926 года. Именно тогда в Польше установился авторитарный режим, известный как «санация» («sanacja»). Повсеместно сокращались демократические права и свободы, проводились репрессии против противников режима и национальных меньшинств.

Возвращаемся к проблеме Ю. Пилсудского. На том историческом этапе он понимал необходимость использования Австро-Венгрии как самого слабого звена из трёх государств, разделивших Польшу. C её помощью и при поддержке родственной и союзной Германии у поляков появлялась возможность одержать победу над Российской Империей. Затем с помощью Франции перейти на сторону Антанты (которая, даже без России оставалась в экономическом и военном плане сильней двух немецких государств) и привлечь её капитал для построения Великой Польши.

В период с 1908 по 1909 гг. Ю. Пилсудский провёл в Галиции, где совместно с представителями австрийской разведки разрабатывал секретный план Учётного отдела Генштаба австро-венгерской армии по привлечению представителей революционного движения в Царстве Польском к разведывательной и диверсионной деятельности против Российской Империи. К этой работе им была подключена и новая организации польских оппозиционеров — «Союз активной борьбы». Итогом галицийской активности IO. Пилсудского стало создание польских парамилитарных организаций, так называемых «стрелковых союзов, дружин и офицерских курсов». Для членов организаций водились воинские звания, регулярно проводились учения, объявлялась допризывная подготовка молодёжи. Фактически территория австрийской Галиции была полностью использована для создания основы будущей польской армии.

Признание властями военизированных структур, объединявших в своих рядах борцов за независимость Царства Польского, позволяло австрийским военным оказывать им легальную помощь. Очевидно, что Австро-Венгерская монархия в преддверии надвигающегося крупного военного столкновения в Европе заранее готовила и вооружала польские отряды для военных действий против России. С самого начала Первой мировой войны польские легионы Ю. Пилсудского вступили в сражения на Восточном фронте на стороне Австро-Венгрии и Германии против России. Впоследствии из этих легионов была создана бригада, принесшая присягу на верность австрийскому престолу. В её рядах проявил себя и будущий министр иностранных дел Юзеф Бек. 3 августа 1914 года Пилсудским была сформирована первая кадровая рота из бойцов стрелецкого союза, а уже 12 августа 1914 года они в составе австро-венгерских войск вторглись на территорию Царства Польского. Одновременно с этим его сторонники предприняли попытку вооружённого восстания, но она не возымела успеха, поскольку не была поддержана населением.

За спиной Австро-Венгрии всегда стояла Германия, имевшая огромное влияние на империю Габсбургов. «Drang nach Osten» было вожделенной мечтой обоих немецких государств. 5 июля 1914 г. кайзер Германии Вильгельм II пригласил австрийского посла на завтрак, в ходе которого настаивал на принятии Веной скорейших мер против Сербии. 6 июля 1914 года этот призыв активно поддержал рейхсканцлер Германии Бетман-Гольвег. 28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии, несмотря на примирительные сигналы со стороны Белграда, готового согласиться на невыгодные для себя условия.

Анализ ситуации свидетельствует о неформальном образовании военно-политического треугольника — Германия, Австро-Венгрия и формирующиеся под их эгидой вооружённые польские легионы Ю. Пилсудскеого, открыто выступившие на стороне немецких государств. В 1915 году Русская Императорская Армия отступила or Вислы, оставив Варшаву, а затем и всю территорию Польши под немецкой оккупацией. 5 ноября 1916 года австро-венгерский генерал-губернатор в Люблине фон Кук и германский генерал-губернатор в Варшаве фон Базелер от имени своих императоров опубликовали декларацию о создании Королевства Польского. Руководство военными вопросами было поручено Ю. Пилсудскому за помощь, оказываемую им австрийцам в борьбе с Россией. C точки зрения официальной польской историографии дальнейшие события разворачивались следующим образом. Ю. Пилсудский, осознав, что немцы приступили к реализации плана полного подчинения формирующихся вооружённых сил Королевства Польского германскому императору, в июле 1917 года в знак протеста подал в отставку и призывал своих галицийских легионеров отказаться от принесения присяги, носящей явно про-немецкий характер. 

После капитуляции Германии и Австро-Венгрии в Первой мировой войне 14 ноября 1918 года власть в Польше согласно решению Регентского Совета (был создан 12 сентября 1917 г. после отставки Временного Государственного Совета 25 августа 1917 г.) перешла к Ю. Пилсудскому. Он был провозглашён первым Начальником Государства Польского. В этой ситуации можно лишь предполагать, что здесь больше сработало: тонкий расчёт «Зюка» на близкое и неминуемое поражение немецких держав или же выверенная с перспективой на будущее стратегия их разведслужб. Скорее всего, и то и другое. Сотрудничество co спецслужбами Австрии, Германии и Японии не прошло для Ю. Пилсудского даром. C их помощью в Польше быстро была создана мощная служба контрразведки и разведки, шифровального подразделения, сыгравшего одну из ключевых ролей в польско-советской войне (апрель-октябрь 1920 года).

Вторжение польских войск на территорию России, захват Киева в мае 1920 года, переправа через Днепр и дальнейшие практические действия по воссозданию Речи Посполитой в границах 1772 года — служат убедительным подтверждением его геополитических планов. Стоит обратить внимание, что вместе с польскими войсками Киев брали и украинские отряды С.В. Петлюры. За эту поддержку Ю. Пилсудский в соответствии с договором от 21 апреля и военной конвенцией от 24 апреля 1920 года, заключёнными с С.В. Петлюрой, рассчитывал вернуть Польше Галицию и пять уездов Волынской губернии. B наши дни на этой основе отмечается попытка формирования нового польско-украинского союза.

Целью всех шести войн и конфликтов, развязанных начальником государства Польского, являлось создание Речи Посполитой «от моря до моря» (od morza do morza) за счёт присоединения литовских, белорусских и украинских земель. Расхожее в европейских СМИ клише о «беззащитной и доброй» Польше, обиженной диктаторами как с Запада, так и с Востока в 30-е годы ХХ века, культивируемое сегодня в натовских странах, не выдерживает критики, поскольку не рассматривает эту страну с учётом исторической ретроспективы. Выстраивая подобные умозрительные и поверхностные схемы, их апологеты совершенно далеки от польской истории. Однако она может рассказать о многом. Начавшийся в ХVШ веке затяжной политический кризис в Речи Посполитой на фоне усиливающейся мощи соседних государств (Австрии, Пруссии и России) неумолимо вёл страну к национальной катастрофе. Причина состояла в том, что Польша в предыдущие ХIV—ХVII столетия не вступила в фазу абсолютистского государства, оставаясь сословной монархией со слабой королевской властью. Ни магнаты, ни шляхта не были заинтересованы в централизации государственного управления и усилении власти короля. Этому способствовали огромные богатства, текущие мимо казны с бескрайних русских территорий Речи Посполитой, ранее входивших в состав Великого княжества Литовского. Например, магнаты Вишневецкие владели всей Заднепровщиной (в XVII веке на них батрачило 230 тысяч крепостных), Конецпольским баснословные барыши приносили около 19 тысяч хозяйств. Замойские, Потоцкие и Синявские владели Брацлавщиной [1] (B руках 7% магнатов было сосредоточено 80% земли огромного воеводства), Калиновские — Южной Киевщиной и т.д. Польский историк М. Сивицкий пишет по этому поводу: 

Неисчислимые тысячи тонн пшеницы, стада крупного рогатого скота и лошадей, поташ, шкуры и пушнина — всё шло через Гданьск и другие балтийские порты за границу. За счёт природных богатств Украины накапливался капитал, развивалась торговля и промышленность, концентрируясь главным образом в таких больших городах, как Варшава, Краков, Львов, Вильно и т.д. ...Вся Речь Посполита была покрыта чудесными костёлами, монастырями, палацами и особыми культурными ценностями, как библиотека Оссолинских во Львове [2]. 

С Варшавой считались. Она играла серьёзную роль в европейской политике. Однако на фоне энергичных преобразований в соседних государствах Польша всё больше превращалась в «больного человека» Восточной Европы. Беспрецедентная и исключительная роль шляхты в принятии государственных решений подрывала устои Речи Посполитой. Властные институты активно деградировали, экономика стагнировала, внешняя политика носила маловыразительный характер. Соседние монархии, переживавшие период абсолютизма и вытекающий из этого исторического этапа период расширения своих территорий, всё меньше считались с Варшавой. Внутриполитическое устройство Речи Посполитой накануне вступления на трон в 1764 году последнего короля и великого князя литовского Станислава II Августа Понятовского (1772—1798 гг.) уже не отвечало требованиям времени. Финансы окончательно пришли в упадок. Шляхта, являющаяся правящим военным сословием, существовала исключительно за счёт эксплуатации крепостного населения и имела абсолютные права в государстве. В тот исторический период магнато-шляхетское сословие исповедовало идеологию сарматизма, возводившее их к древним сарматам, в то время как славяне и литовцы относились к простолюдинам — быдлу.

Города не могли составить ей противовес на государственном уровне, поскольку в Сейме не было «третьего сословия», представляющего ремесленников и купечество, а также владельцев мануфактур. K тому же эти сферы деятельности были, как правило, в руках немцев и евреев, активно использовавших так называемое Магдебургское право.

Отсутствие государственных и общественных факторов и противовесов, способных сдерживать и нивелировать монопольное положение шляхты, позволяло ей верить в свою исключительность и независимость даже от короля, запредельно завышать самооценку, не считаясь с требованиями общественного блага. Король избирался послами в сейме, а шляхта выбирала послов (депутатов) на провинциальных сеймиках и давала им наказы. По возвращении эти депутаты должны были отчитаться перед своими избирателями. Сеймы собирались каждые два года. Решения на них принимались исключительно при полном единогласии, т.е. практически любой посол мог просто сорвать жизненно важный закон страны, наложив на него право вето (liberum veto) либо «систа актавиратэм» (приостанавливаю деятельность). Попытки короля усилить свою роль, в том числе по вопросу уравнивания в правах католиков и диссидентов (православных и представителей других конфессий) [3] привели к кровопролитной гражданской войне с Барской конфедерацией 1768—1772 гг.

После возвращения независимости в результате Первой мировой войны, историческое небытие длиной в 120 лет, сильно раздражало польскую элиту, формировало в ней чувство ущемлённой национальной гордости «honora», особенно среди польского магнато-шляхетского класса. Считалось, что виной этой трагедии была Россия, которая не только лишила Польшу самого лакомого куска на востоке Европы, но захватила больше, чем на столетие наиболее «культурный, образованный и достойный на великую историю славянский народ Европы». С этой мыслью жили и умирали поколения польской интеллигенции и всего «передового класса». Можно было даже договориться с немцами, не замечать чехов, литовцев, украинцев или белорусов, но терпеть существование «России и россиян» — это не укладывалось в голове любого польского шовиниста. Будь он консерватор, либерал и даже социалист, как Юзеф Пилсудский, все эти политические предпочтения были лишь средством для достижения главной цели — уничтожения самого опасного врага — России, в каком бы качестве она не существовала (империя, СССР или РФ). Речь, конечно, идёт не о простом польском народе, заботившемся о хлебе насущном, а о его политическом классе.

После 1926 г. претензии Второй Речи Посполитой на роль влиятельной европейской державы только усиливались. В октябре 1930 г. из различных организаций, под тесным кураторством польских военных, в Польше была образована Морская и Колониальная лига «Liga Morska i Kolonialna» — МКЛ. Немецкие дипломаты докладывали в Берлин, что поляки претендовали на 9% бывших германских колоний (Toгo и Камеруна). Также рассматривались для освоения территории Анголы, Либерии, Мозамбика и даже Антарктиды. Особенно следует сказать о Мадагаскаре в связи с планами переселения польских евреев на этот остров. В 1937 г. французский министр заморских территорий Морис Моте выказывался относительно теоретической возможности передачи Мадагаскара под опеку Польши. При его согласии по заданию мининдела Польши Ю. Бека туда была направлена комиссия, которая в течение 10 недель изучала возможность колонизации и переселения этого народа. Однако этим планам помешала Вторая мировая война.

Заключительную точку поставили британцы, исключив из перечня тем для обсуждения при подготовке визита Ю. Бека в Лондон вопрос о колониях, заявив, что «между Польшей и Британией нет колониальных проблем и обсуждать нечего» [4].

Если в начале 1930-x гг. Ю. Пилсудский тактически выжидал каким образом и с чьей помощью идти к вожделенной мечте — воссозданию Речи Посполитой, ещё более мощной, чем в ХVIII веке, то после прихода А. Гитлера к власти партнёр определился. Неформальный лидер польского государства стал предпринимать активные шаги по сближению с Берлином. Развитие такого тандема в перспективе значительно способствовало бы успеху в расширении Речи Посполитой на Восток, поскольку на Западе такие пространства и возможности отсутствовали.

В этой связи польскому диктатору нужны были лишь те союзы или соглашения, которые способствовали бы осуществлению его планов. Выстраиваемая огромными усилиями европейских государств система коллективной безопасности польскую элиту не устраивала и даже мешала. Эту мысль подтверждает польский историк М. Волос. Он считает, что Ю. Пилсудский не был сторонником коллективной безопасности и не верил в эффективность Лиги Наций. B 1933 г. Польша стала первым государством, установившим с нацистами дружественные отношения сразу же после прихода их к власти. Уже в начале мая 1933 г. Гитлер принял польского посла Альфреда Высоцкого и обсуждал с ним перспективы сотрудничества. После выхода Берлина из Лиги Наций 19 октября 1933 г., находившегося там всего 7 лет, польская дипломатия добровольно взяла на себя защиту германских интересов в этой организации. В этот исторический момент министр иностранных дел Польши Юзеф Липский начал с немцами переговоры о тексте совместной декларации. 26 января 1934 г. Польша первой в Европе подписала с фашистской Германией декларацию о ненасилии (Deklaracja o niestosowaniu przemocy pomiędzy Polską a Niemcami). Учитывая политическую ситуацию, сложившуюся в Европе, Варшава не могла назвать этот документ по-иному, не раскрыв свои истинные намерения. Этот документ свидетельствует об установлении прямого общения, избегая обращения к международной системе договоров, сложившейся на тот момент в Европе. «При решении споров стороны не прибегнут к насилию» (термин упомянут лишь один раз). «Плодотворное развитие» отношений между странами «приведёт к установлению добрососедской жизни» [5]. Декларация заключалась на 10 лет с последующей пролонгацией. B различных источниках сообщается, что секретной частью договорённостей предполагалось разделение сфер влияния (речь шла о вольном городе Данциге, Литве, Белоруссии и Украине).

C точки зрения международных норм, смысла и стилистики изложения к документу больше подходит другое название, ближе к основам установления дружеских и добрососедских отношений. С учётом даты его заключения (26 января 1934 г.), предварительного проведения большого количества консультаций и согласований, работа над соглашением началась сторонами в середине 1933 г., т.е. сразу после прихода А. Гитлера к власти [6].

С целью как можно быстрее подвинуть фашистскую Германию к его заключению, а также взять передышку на восточном фланге и «умиротворить» CCCP, ещё 25 июля 1932 г. Ю. Пилсудский заключает классический договор «O ненападении» с СССР. Все его статьи направлены на исключение агрессивных действий, войны, актов насилия и нападений одной страны на другую (эти понятия упомянуты 10 раз). Важным являлся посыл в статье 2 «не оказывать ни прямо, ни косвенно, помощи и поддержки нападающему государству в продолжении всего конфликта» [7]. Предусматривалось денонсирование договора, если другая сторона предпримет агрессию против третьего государства. В условиях изоляции СССР в тот исторический момент и отсутствия у него союзников нетрудно догадаться, KOГO касалась эта норма. Москва же была вынуждена прибегнуть к ней в период начала польской агрессии против Литвы в 1938 г.

Стоит обратить внимание на то, что в данном договоре в отличие от вышеупомянутой польско-германской декларации не упоминаются ни «установление добрососедских отношений», ни «плодотворное развитие политических, экономических, культурных связей на основе взаимных интересов» и прочее. К тому же он заключался всего лишь на три года с последующей пролонгацией ещё на два. Таким образом, к моменту Мюнхенского сговора 1938 г. и захвата Польшей части Чехословакии CCCP мог считать себя свободным от обязательств по его выполнению, поскольку Польша нарушила ст. 2 часть 2 «совершив агрессию против третьего государства».

Между тем Варшава и Берлин наращивали интенсивность контактов. 15 июня 1934 г. через пять месяцев после подписания декларации Ю. Пилсудский с королевским размахом принимал германского министра пропаганды Йозефа Геббельса. В конце января 1935 г. Ю. Пилсудский, несмотря на тяжёлую болезнь, пригласил на охоту в Беловежскую пущу нациста номер два Германа Геринга, который продолжил туда приезжать и после его смерти. И даже прилетал на церемонию прощания с Пилсудским в Краков. Его партнёром, как правило, был Ю. Бек. После смерти польского диктатора в 1935 г. внешняя политика Варшавы окончательно приняла явную прогерманскую направленность. Источники сообщают, что в Берлине Гитлер устроил символические похороны Пилсудского. В соборе святой Ядвиги был установлен покрытый польским флагом пустой гроб, а вокруг на скамьях разместилась вся фашистская верхушка во главе с фюрером. Небольшим тиражом были изданы мемуары Ю. Пилсудского в бархатном переплёте. Этот подарочный вариант получали видные деятели Третьего рейха.

Изложенный материал позволяет прийти к следующим выводам. Во-первых, очевидна ключевая роль Ю. Пилсудского в исторических событиях 20-30-x гг. ХХ в. в Польше и вокруг неё, приведшая страну к тяжёлым последствиям во Второй мировой войне. Во-вторых, обращает на себя внимание противоречивость самой личности начальника Польского государства. Она проявлялась в постоянном изменении его философско-мировоззренческих и политических взглядов от борца с царской монархией‚ социалиста в молодые годы до диктатора и убеждённого русофоба, сторонника возрождения великой Речи Посполитой к концу его жизненного пути. Ho это общее впечатление. На самом деле не могли же польские националисты бороться против имперской России, будучи монархистами. Их революционная деятельность зарождалась, как правило, в недрах различного толка социал-демократических движений вместе с русскими революционерами. В дальнейшем социалистические взгляды уступали дорогу главной цели всего польского политического класса — вековой шляхетской мечте о «Междуморье». Это роковая для истории Польши линия развития стала всё более проявлять себя и в последние годы. В-третьих, спираль политической карьеры «товарища Виктора», началась в Галиции. Именно там, в «подбрюшье», самой слабой части разделённой Польши, были заложены основы нового польского государства. Создан фундамент будущих вооружённых сил и команда единомышленников, сформированы идейно- политические доктрины и установлены необходимые связи с потенциальными противниками России. Отбрасывая с годами социалистический налёт, Ю. Пилсудский, его многочисленные и не всегда дальновидные сторонники (Ю. Бек, Эдвард Рыдз — Смиглы, Игнаций Мосьцицский и др.), окрылённые быстрой победой с помощью Запада над растерзанной гражданской войной Россией в 1920 г., задумали сыграть на противоречиях между германскими государствами и странами Западной Европы. Используя антибольшевистские настроения в этих государствах, попеременно переходя на ту или иную сторону, они стремились не просто к возрождению польской государственности, но к созданию одного из полюсов силы в Европе зa счёт приращивания евразийских просторов России. В-четвёртых, логика развития событий подталкивала новое «польское шляхетство» к установлению более тесных отношений с нацисткой Германией. Это связано с очевидной выгодой от взаимной поддержки друг друга: Чехословакия, Литва, предложения Гитлера не мешать Варшаве на Украине и возможные в перспективе колониальные приобретения. Однако переоценка своих возможностей (шляхетский гонор, высокомерие) и роли, а также попытка только что возродившейся страны стать одним из акторов в европейской политики, закончилась для Польши национальной катастрофой и очередной потерей независимости.

Анализ приведённых в работе общеизвестных исторических фактов показывает, как смешны и жалки потуги современных западных идеологов представить миру «добрую и беззащитную» Польшу, якобы, оказавшуюся между двух диктаторов с Запада и Востока. Сейчас, когда в Европе идёт беззастенчивый процесс переписывания истории с целью воспитания поколения манкуртов, очень важно знать роль каждого государства. Особенно тех, кто её подталкивал с целью решения своих узких интересов.

Примечания:

1. Очерки по истории Украины /д. П.П. Толочко. — Киев, 2010. — С. 292.

2. Австро-Венгрия. Военная подготовка населения: сборник Главного управления Генерального штаба. — СПб, 1914. — Вып. 62. — С. 44-45. 

3. Wstąp Zbigniewa Wójcika do Eryka Lassoty i Wilhelma Beaplana opisy Ukrainy. — Warszawa, 1972. — P. 33. 

4. Сiвицькiй M. Iстория польско-украiнских конфлiктiв. — Т. 1. — Киев, 2005. — С. 21. 

5. Гаврилов И. «Речь Посполитая от океана до океана». Польские колониальные амбиции B 1939-e годы. 6 сентября 2009. https://regnum.ru/article/1202970 

6. Deklaracja o nistosowaniu przemocy pomĘdzy Polską a Niemcami, podpisana w Berlinie dnia 26 stycznia 1934 r. Oswiadczenie Rzadowe z dnia 24 lutego 1934 r. https://ru.wikipedia.org/wiki/Декларация_о_неприменении_силы_между_Германией_и_Польшей

7. Договор o ненападении между Союзом Советских Социалистических Республик и Польской Республикой. 25 июля 1932 г. Воспроизводится по: Документы внешней политики СССР. M., 1969. https://runivers.ru/doc/d2.php?CENTER_ELEMENT_ID=147636

■ Сергей Манько (ведущий эксперт, к.и.н., доцент). Представительство МИД РФ в Краснодаре. 4 августа 2023 г.