Интервью Андрея Белоусова. «Правительству и Центральному Банку нужно иметь в виду общую цель»

Укрепление рубля, произошедшее в последние два месяца, становится настоящей головной болью для властей: снижается выручка экспортёров, доходы бюджета, конкурентоспособность российских производителей. Что делать с «переукрепившимся» рублём — эта тема проходила красной нитью во всех макроэкономических дискуссиях в рамках Петербургского международного экономического форума. О том, каким видится оптимальный курс рубля, как его достичь, и что нужно сделать для оживления спроса в экономике в интервью «Интерфаксу» на площадке ПМЭФ—2022 рассказал первый вице-премьер РФ Андрей Белоусов. 

— Одной из главных тем обсуждения на ПМЭФ и вообще в последние недели стало укрепление рубля, которое помимо положительных моментов в части сдерживания инфляции несёт осязаемые риски как для бюджета, так и для экономики в целом. У этой проблемы есть различные пути решения, вплоть до радикального — пересмотр принципиальных подходов к денежно-кредитной политике и переход к таргетированию курса рубля, а не инфляции. Как вы считаете, такая дискуссия имеет право на существование? 

— Такая дискуссия уже идёт и на экспертном уровне, и во властных структурах. И связана она с осознанием простого противоречия. У нас действительно сейчас образовалось активное сальдо по текущим операциям. И если раньше это сальдо по текущим операциям уравновешивалось оттоком капитала, то сегодня отток капитала ограничен. Это хорошо или плохо? С точки зрения текущей политики плавающего рубля — это плохо, потому что рубль переукрепляется, а с точки зрения баланса сбережений и инвестиций — это хорошо. Отсюда дебаты. У нас образуется в стране инвестиционный ресурс, нам надо сейчас его грамотно использовать. Собственно, над чем работает сейчас правительство под руководством председателя по прямому указанию президента. Во-вторых, за последние годы, по крайней мере, начиная с 2015 года, у нас был сформирован механизм, который позволял в условиях плавающего рубля обеспечивать его достаточную стабильность. Хотя, конечно, волатильность рубля после перехода к плавающему курсу существенно возросла по сравнению с тем, что было раньше. Тем не менее, ключевым элементом этого механизма было, как известно, бюджетное правило, которое в силу просто автоматических процедур, установленных на нормативном уровне, позволяло балансировать обменный курс рубля в определённых диапазонах. Причём не эмиссионным способом — это очень важно. У Банка России расширялись возможности управления эмиссией, и, соответственно, это являлось одним из краеугольных камней таргетирования инфляции, к которой Банк России перешёл в последние семь лет. Сегодня этот механизм практически испарился, перестал работать. Связано это с блокировкой резервов Банка России и с автоматической, в силу этого, приостановкой или отменой бюджетного правила. В этих условиях, конечно, нам нужно (нам — я имею в виду и правительству, и Банку России, поскольку мы совместно несём ответственность за денежно-кредитную политику) переосмыслить эти процессы. Но любое переосмысление надо проводить, имея в виду общую цель — ради чего? Вот этот вопрос — ради чего, зачем? — он является ключевым. В данном случае я считаю, что ответом на главный вопрос — зачем? — является создание условий для развития, создание условий для инвестиций и роста производства, в формате и внутреннего рынка, и экспорта. Если брать текущую повестку, то это прежде всего увеличение внутреннего спроса. Если с этой целью, с этой задачей все согласны, то тогда у нас есть пространство для совместной выработки нового механизма, в котором найдётся место и равновесному курсу. 

— А какой курс, на ваш взгляд, равновесный, и какой — оптимальный? 

— Обращу внимание, что это всё-таки разные понятия. Что касается оптимального курса, то более или менее консенсусное мнение, что это курс в диапазоне 70-80 рублей за доллар. Равновесный курс складывается исходя из балансов, которые возникают на финансовых рынках, на валютном рынке и т.д. Мы видим в последнее время, что импорт, в том числе благодаря усилиям правительства, растёт. То есть мы последовательно решаем проблемы торговой блокады. Если на пике сокращение импорта составляло 50%, то есть он упал в два раза, то сейчас импорт колеблется по отношению к уровню февраля в диапазоне около 65-75%. То есть он отыграл примерно 20-25% от минимального уровня. Конечно, это не предел, надо, чтобы импорт рос. Но надо же понимать, что импорт — это вопрос не только курса. Это вопрос внутреннего спроса. Нет спроса — не будет импорта, не будет импорта, соответственно, будет возникать дополнительное давление на рубль в сторону его укрепления. Это вопросы, многие из них лежат в поле ответственности Банка России, и мы здесь рассчитываем на совместную работу с ЦБ в интересах реализации тех задач, о которых я только что сказал. 

— Как долго курс может быть на таких переукрепленных уровнях, насколько это может быть вредно для экономики? Когда вы ожидаете выход на оптимальный курс? 

— Ответ здесь очень простой — как можно быстрее. Но мы понимаем, что здесь есть и ограничения со стороны инфляции, и ограничения со стороны каналов наращивания внутреннего спроса. Не хочу давать количественных оценок и прогнозов, чтобы не порождать спекулятивные ожидания на рынке. Тем не менее, могу сказать, что и правительство, и Банк России над этой задачей работают, и я надеюсь, что нам удастся её решить. 

— На форуме, в частности, звучало мнение, что оптимальная ключевая ставка находится в районе 5%. Что вы думаете на этот счёт? 

— В принципе согласен, что оптимальная ставка где-то на уровне 5-6%. То есть тот уровень, который был до инфляционной волны [2021 года]. Но мы должны понимать, что ставку нельзя менять слишком резко, потому что ключевая ставка Банка России является ориентиром для игроков финансового рынка. И ожидание изменения ставки является важнейшим фактором их поведения. В этом вопросе важны плавность и предсказуемость. Но движение в тех параметрах, в тех ориентирах — я в принципе с ними согласен. И мы видим, что Банк России действует в этом же направлении. 

— В целом ваша позиция заключается в том, что ДКП и бюджетная политика должны согласованно действовать в интересах более высоких темпов роста экономики? Чтобы рост был если не главным приоритетом, то как минимум равнозначным относительно инфляции? Как оцениваете текущую динамику экономики и перспективы на следующий год? 

— Во-первых, денежно-кредитная политика является зоной совместной ответственности правительства и Банка России, при том, что Банк России независим в своих действиях и это закреплено законодательством, и российское правительство относится с неизменным уважением к этому фундаментальному принципу. Тем не менее, это зона совместной ответственности. Во-вторых, что касается приоритетов — сегодня значение самого фактора экономического роста резко выросло, поскольку национальные цели, которые поставил президент, являются выражением интересов и ожиданий общества, людей. Решение вопросов бедности, демографии, качественного здравоохранения, качественного образования, дорог, экологии, жилья, роста доходов граждан — достижение этих целей без экономического роста невозможно, это очевидно. Для их реализации нужен экономический ресурс, который даёт только рост. Поэтому рост в этом смысле является императивом. Вопрос в том, когда при ограничениях, которые есть сегодня, мы сможем перейти к экономическому росту и в каких масштабах. Что касается текущего года, то оценка, которую давало Минэкономразвития на этот год — округлённо минус 8% [текущий официальный прогноз министерства — спад на 7,8%] — является, я бы сказал, максимальной с точки зрения глубины спада. По расчётам и по тем процессам, которые сейчас развёртываются в экономике, думаю, что спад будет меньше — где-то в диапазоне от 3% до 5%. Есть несколько условий, при которых спад выйдет в этот диапазон. Самое главное — это рост внутреннего спроса. Если рост внутреннего спроса будет отсутствовать, это будет означать, что мы получим примерно тот спад, который сейчас прогнозирует Минэкономразвития. Если удастся совместными усилиями Банка России, правительства разбудить внутренний спрос, его активизировать, то мы можем получить в этом году спад, я думаю, в тех пропорциях, о которых сейчас говорим — где-то 3-5%. Что касается следующего года, думаю, это примерно нулевые значения, то есть динамика около нуля. Но статистически может быть небольшой минус, поскольку мы имели очень успешный первый квартал этого года, и по инвестициям рост был двузначный — 12,8%, и по ВВП достаточно высокий — 3,5% [рост в I квартале 2022 года к I кварталу 2021 года], так что будет эффект высокой базы. 

— Вы сказали, что главным фактором в текущей ситуации для роста является активизация внутреннего спроса. Можете перечислить три-четыре основные меры, которые, на ваш взгляд, нужно в ближайшее время ещё дополнительно реализовать для поддержки спроса? 

— Сегодня очень важные меры — и налоговые, и регуляторные — направлены на инвестиции. Особенно важны регуляторные: инвесторы должны получить возможность безопасно — по крайней мере, с точки зрения рисков — инвестировать в стране. Важны и меры, связанные с сохранением и расширением экспортных рынков. Прежде всего, это касается несырьевого неэнергетического экспорта. Сейчас идёт переориентация транспортно-логистических маршрутов — за этим в том числе стоит сохранение и расширение экспортного потенциала страны. У нас здесь есть очень неплохие возможности. И очень важной задачей является, конечно, динамика курса рубля — это один из ключевых моментов. Третий момент. Третий по номеру, но, наверное, первый по важности — это потребительский спрос и реальные доходы населения. Я считаю, что мы должны здесь достаточно аккуратно действовать, но тем не менее, действовать надо — поддерживать более активно социально незащищённое население. В том числе, если брать экономику, для того, чтобы стимулировать потребительский спрос. Потребительский спрос в части продуктов питания в реальном выражении находится на одном и том же уровне, — особого спада нет, где-то на нуле динамика, чего не скажешь о ситуации с непродовольственными товарами. Это тоже объяснимо, это понятно, но нам из этой ситуации надо быстро уходить. И, конечно, нельзя забывать об установке, которая была сформулирована в указе президента о том, что рост заработных плат бюджетников должен быть не ниже, чем в среднем по стране. Надо жёстко выдерживать этот принцип тоже. Ещё одна мера, ключевой вопрос — это разблокирование кредитов. Сегодня банки по целому ряду причин слабо кредитуют экономику. Надо здесь отдать должное Банку России, он пошёл на беспрецедентное ослабление регуляторных ограничений, и в совокупности со снижением ключевой ставки, конечно, это должно дать эффект. 

• «Интерфакс». 20 июня 2022