Александр Дементьев. «Кто Бунина в фашисты записал». 3 июля 2020

Случайность ли, что в год 75-летия Победы и 150-летия со дня рождения Ивана Бунина стали появляться провокационные статьи «знатоков жизни и творчества» великого писателя? Одна из них с хлёстким заголовком: «Великое событие: почему Бунин обрадовался нападению на СССР». 

Литфак Елецкого пединститута мне довелось оканчивать в самый «расцвет» развитого социализма, когда имя Ивана Алексеевича было не в особом почёте, хотя книги его издавались и читались, творчество изучалось. Но написать, к примеру, дипломную работу по произведениям Бунина было нереально. Ну как же, эмигрант, антисоветчик! Но даже тогда никому не приходило в голову назвать великого писателя пособником фашистов, который якобы «обрадовался» началу войны Германии с СССР. А насчёт эмигранта, антисоветчика, причём непримиримого, — всё верно, достаточно перечитать его «Окаянные дни». Но при этом Иван Бунин оставался патриотом своей Родины и ни разу не запятнал её честь. 

Запись в дневнике

Но вернёмся к пресловутой статье на Яндекс-Дзене, где, несмотря на «стреляющий» заголовок, самому Бунину отведена лишь… её концовка. А речь в основном идёт о том, как нападение немцев на СССР раскололо белоэмигрантские круги. Блицкриг приветствовали некоторые представители династии Романовых, донской атаман Пётр Краснов, командир кубанских казаков Андрей Шкуро. И, напротив, генерал Деникин встал на сторону защитников своей Родины. И наконец-то на фоне всей этой белоэмигрантской пространной эпопеи дело дошло до Ивана Бунина. При этом упор сделан на его дневниковую запись от 22 июня 1941 года. Заметим, Франция, где жил писатель на вилле в Грассе, уже год была под фашистами, и Иван Алексеевич имел представление о «прелестях» оккупационного режима. Читаем: 

Великое событие — Германия нынче утром объявила войну России — и финны и румыны уже «вторглись» в «пределы» её. После завтрака (голый суп из протёртого гороха и салат) лёг продолжать читать письма Флобера, как вдруг крик Зурова: «Иван Алексеевич, Германия объявила войну России!» Думал, шутит. Побежал в столовую к радио — да! Взволнованы мы ужасно. Да, теперь действительно так: или пан, или пропал. 

Где здесь «радость» Бунина по поводу нападения на СССР? И о чём эта эмоционально сумбурная, сделанная в каком-то нервном запале запись, где всё перемешано, — и не к месту помянутый гороховый суп, и письма Флобера, и невесть откуда-то взятые «финны с румынами»? И зачем-то «закавыченные» слова — «вторглись» и «пределы». А напоследок крик Зурова — секретаря Ивана Алексеевича. Дальше же — самое главное после сообщения по радио: «Взволнованы мы страшно!».

Вёл себя очень достойно

Но оставим статью со злопыхательским заголовком. И на примере бунинского патриотизма расскажем, как вели себя в период оккупации иные представители белоэмигрантской элиты. Например, писатель Иван Шмелёв, прославивший себя произведением «Лето Господне». Резко отозвался о нём Бунин, когда тот в начале войны с СССР заказал молебен во славу немецкого оружия. И в отличие от Ивана Алексеевича, который жил в нищете, голоде и холоде, этот литератор не бедствовал, позволял себе изысканные блюда, жил в шикарной квартире, имел в услужении няню. А всё за счёт гонораров профашистской газетёнки «Парижский вестник», издаваемой немецким управлением делами русской эмиграции. Бунин же ни строчки не написал о «радости нападения на СССР». Вот что вспоминал публицист Марк Алданов: 

Он всегда в эмиграции и зарабатывал мало, а в годы оккупации прожил остатки. Вёл себя… очень достойно, — не только ни одной строчки при Гитлере не напечатал, но и кормил и поил несколько лет других людей. 

Всё-таки это моя страна

В годы войны, как свидетельствует его жена Вера Муромцева-Бунина, Иван Алексеевич внимательно следил за поражениями и наступлениями Красной Армии, против которой, что ж о том умалчивать, воевал потомок его соседей по Елецкому уезду Михаил Стахович. Да-да, тот самый, из Пальны-Михайловки, которого в ельцинскую пору обласкала и Россия, и Липецкая область, и Становлянский район. Уроженец Италии прошёл всю войну, закончил в австрийском Зальцбурге на оккупированной американцами территории. Это и спасло унтер-офицера вермахта, служившего в разведке. Здесь стоит вспомнить о другом представителе этого знатного рода — переводчике истребительного авиационного полка «Нормандия—Неман» Александре Георгиевиче Стаховиче, участнике «Свободной Франции» генерала де Голля. Есть воспоминания, что однажды, пролетая над елецким краем, он сказал своему сослуживцу: 

Знаешь, эта земля там, внизу, принадлежала нашей семье. Но теперь это не важно. Всё-таки это моя страна, и я счастлив, что она выигрывает войну. 

Так же счастлив был и Иван Бунин, о чём свидетельствуют его дневниковые записи: 

3.06.42... Май был необыкновенный — совершенно чудовищные битвы из-за Керчи и вокруг Харькова. Сейчас затишье — немцы, кажется, потерпели нечто небывалое. А из радио, как всегда, они заливаются… Думаю всё время: что же это впереди! 

Записи 1944 года: 

Русские идут, идут ... Взята Одесса. Радуюсь. Как всё перевернулось! ... Взят Псков. Освобождена уже вся Россия. Совершено истинно гигантское дело!

Вот так Иван Алексеевич оценивал великие события.

Под прикрытием в Грассе 

Нельзя не отметить и ещё несколько фактов из биографии писателя, который сознательно в этот период подвергал себя смертельной опасности. В своей книге первый российский исследователь жизни и творчества нобелевского лауреата Александр Бабореко «Бунин: Жизнеописание» говорит: 

Бунин прятал у себя людей, подвергавшихся фашистским преследованиям. Он спас от карателей пианиста Александра Борисовича Либермана и его жену. 

Музыкант до конца жизни был благодарен Ивану Алексеевичу, и отразил его подвиг в своих мемуарах. А вот что пишет наследник бунинского архива Леонид Зуров: 

Во время войны у Буниных спасался парижский литератор Александр Васильевич Бахрах, бежавший в Грасс после поражения французской армии. Всю войну он провёл у Буниных. В самые опасные времена Вера Николаевна его крестила (в маленькой церкви, находившейся в Канн-ла-Бокка) у священника каннской церкви Соболева. Бахрах был однажды на улице арестован эсэсовцами, которые явились в Грасс с русского фронта зализывать раны, отведён в штаб, но выданная Соболевым бумага его спасла. 

Вместо послесловия 

Сейчас в ходу термин «фейк». Подходит ли такое определение к статье «Великое событие: почему Бунин обрадовался нападению на СССР»? На мой взгляд, правильнее было бы сказать проще — это грязная провокация, намеренная попытка очернить наше культурно-историческое наследие, сродни тем, что предпринимаются в отношении роли Советского Союза во Второй мировой войне. 

• «Липецкая газета». 3 июля 2020