rubin65

Categories:

Юрий Поляков — о далёком советском детстве. «С чёрным осторожнее!»

Пионерские лагеря для большинства советских детей были несказанным счастьем, хотя бы потому, что там досыта кормили. Кадр из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Мосфильм, 1964
Пионерские лагеря для большинства советских детей были несказанным счастьем, хотя бы потому, что там досыта кормили. Кадр из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Мосфильм, 1964

Накануне 1 сентября «Аргументы и Факты» поговорили с писателем Юрием Поляковым о том, каким были его школьные годы, и о его новой книге «Совдетство».

Юрий Михайлович, в своей прозе и драматургии последних лет вы часто обращаетесь к советскому времени. Почему? 

— Да, мои последние сочинения можно назвать «ретро-романами», а меня самого — «ретророманом». Человеку вообще свойственно «по пути с ярмарки» вспоминать детство и юность, а писателю тем более. Но есть и другая причина. Советская эпоха, если пользоваться словечком Розанова, «слиняла» так стремительно, что литература не успела по-настоящему в ней разобраться. К тому же наша словесность и XIX, и XX вв. чрезвычайно идеологизирована, а политика и правда жизни, как правило, — две вещи несовместные. Что скрывать, многие десятилетия в СССР существовала некая установка на «принудительный оптимизм», что особенно заметно в детской и юношеской литературе. Официальному канону противостоял столь же политизированный негативизм диссидентов и «фигокарманников» от искусства. Однако в 1990-х негативизм стал уже государственной установкой. По мне, государственный оптимизм лучше, нежели госпессимизм. Конечно, большие художники честны в любые времена, но даже в их произведениях мы имеем дело с «мозаичной правдой». Читая, скажем, Гайдара, лишь по глухим намёкам можно понять, в каком жёстком и противоречивом мире жили те же Чук и Гек, ведь сельские сверстники этих двух обаятельных обормотов попросту голодали, пока не наладилась колхозная система. Но об этом читатель узнаёт от писателей-деревенщиков лишь через четверть века после страданий вокруг разбитой «голубой чашки». Вообще, мировидение талантливого писателя (мнения о приспособленцах. даже даровитых, я не говорю) — это загадка. Откуда взял недавний революционер-террорист и мизантроп Александр Грин свои «Алые паруса»? Если дать неофиту прочитать сначала «Человека из ресторана», потом «Солнце мёртвых», а затем «Лето Господне», то он решит: перед ним три совершенно разных писателя… Но ведь всё это Иван Шмелёв, во многом служивший мне образцом при работе над «Совдетством». Известно, писатель в своих текстах отстаёт от эпохи на 10-15 лет, такова специфика творчества. Когда пришло время без гнева, пристрастий и политических установок разбираться в советской эпохе, грянула перестройка, которая перешла в развал так же стремительно, как лёгкий кашель — в летальную ковидную пневмонию… В меру сил я пытаюсь восполнить этот пробел отечественной словесности. 

— Конец 1960-х... В современной русской прозе это время стало хорошим тоном изображать как сплошную серость и безысходность. Оттепель зачахла, расцветал застой… У вас же в книге тональность совершенно другая. Вы, Юрий Михайлович, в другой стране жили, не в той, где жили Людмила Улицкая, Владимир Войнович? Ваш СССР каким был?

— Оттепель одновременно была и слякотью, к сожалению. Об этом у нас говорить не принято, но это так. ХХ съезд, развеяв одни политические мифы, нагородил множество новых, в основном чёрных. Эта краска и стала впоследствии доминирующей в оценке всей советской цивилизации, хотя была рассчитана только на сталинский период. Чёрное всегда агрессивнее и живучее белого. С чёрным надо бы поосторожней. Эпоха светлого июньского закончилась очень скоро. Творческая интеллигенция поставила на чёрное, в скоротечном искусстве негатив выигрышнее. Напомню, Войнович начинал с  «пыльных тропинок далёких планет», а Улицкая носила в Детгиз юношескую прозу, которую ей возвращали ввиду профессиональной беспомощности. Потом всё изменилось. Да, я жил с Войновичем и Улицкой в одной стране. А разве сегодня мало людей, которые, с ветерком едучи по Крымскому мосту, бурчат про «проклятый путинизм» и «полицейское государство»? 

— Вы полемизируете с жёсткими критиками советской эпохи?  

— Безусловно. От чтения некоторых текстов остаётся ощущение, что будущие литераторы выросли в стране, где их мучили, тиранили, терзали, унижали бодрыми пионерскими песнями, сбалансированным питанием, насильственным летним отдыхом. Если верить подобному «чёрному фэнтези», в те жуткие годы вольнодумцев, отказывавшихся ходить в уборную строем, ждал пожизненный волчий билет. Особенно страдали, как выясняется теперь, дети, прозябавшие в высших слоях советского общества. Страшные дела творились в просторных цековских квартирах, на академических дачах и в недоступных «артеках». А вот у меня, выросшего в заводском общежитии маргаринового завода, от советского детства и отрочества остались совсем иные впечатления, вполне добрые. Об этом моя новая книга. Я писал её с трепетом, погружаясь сердцем в живую воду памяти, извлекая из глубин сознания милые мелочи минувшего, перебирая забытые словечки ушедшей эпохи,  стараясь воплотить в языке тот далёкий утраченный мир, который исчез навсегда вместе с Советским Союзом.

— Детство советского ребёнка в определённой степени было предопределено схемой «октябрёнокпионеркомсомолец». В перестройку эту триаду считалось хорошим тоном ругать. Её убили. А взамен что появилось? Это «убийство» пользу принесло — и обществу, и детям?

— Взамен ничего. Я считаю, что эта воспитательная триада — замечательное новшество советской цивилизации, через эту систему социализации  прошло несколько поколений, в том числе и то, что победило в Великой войне.  Критикуя эту триаду сегодня за «тоталитарность», не надо забывать, что она была создана в годы, когда по разрушенной стране скитались миллионы беспризорников, а каждый второй или третий рос сиротой. Система «октябрёнок—пионер—комсомолец» — важная часть плана восстановления и модернизации страны. Те же пионерские лагеря для большинства тогдашней детворы были несказанным счастьем, там для начала досыта кормили. Но уже в 1960-х Элем Климов, сын крупного партийного чиновника, приученный к госдаче и отцовским пайкам из распределителя, в талантливой кинокомедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» потешался над пионерским лагерем с его подсчётами живого «привеса» питомцев за смену. А что тут смешного, если детская дистрофия была общенациональной проблемой всего лишь за десятилетие до съёмок фильма? Я, кстати, поработав вожатым в лагере, стал горячим сторонником методов Дынина, блестяще сыгранного Евгением Евстигнеевым. И раздолбая Костю Иночкина, посмевшего в одиночку переплыть реку, тоже выгнал бы из отряда, ведь если бы он утонул, меня как ответственного за здоровье детей посадили бы. Многое зависит от того, с чьей точки зрения смотришь на ситуацию. Но кино получилось смешное… 

— Ваши, к слову, самые тёплые детские воспоминания какие? Вы чувствовали весь этот дефицит, пустые полки, тоталитаризм советской системы образования?

— У меня в целом от советского детства остались тёплые воспоминания, о чём я и пишу в своей «книге о светлом прошлом». А любимый пионерский лагерь — «Дружба» на станции «Востряково», куда я ездил девять лет подряд, и сейчас, закрыв глаза, вижу до мельчайших подробностей! Я принадлежал к числу детей с коллективистским сознанием. Таких было 90-95 процентов. Но теперь модно смотреть на советское детство глазами индивидуалистов-невротиков. Что же касается дефицита, то тут разговор особый. Во-первых, «пустые полки» в буквальном смысле появились только в самом конце 1980-х. А куда всё подевалось при работающих на полную катушку промышленности и сельском хозяйстве — это разговор особый. Во-вторых, скромность наших прилавков я ощутил в полной мере только тогда, когда стал выезжать за границу. До этого сравнивать было не с чем, но при дефиците домой все возвращались с полными сумками, правда, отстояв в очередях. В-третьих, изобилия, конечно, не было, но и по помойкам никто не рылся, как в 1990-х при ломящихся прилавках. Что же касается «тоталитарной системы советского образования», то тут я как человек, работавший именно в те годы учителем, вам скажу напрямки: это либеральный миф. Не более. Да, были табу и идеологические ограничения. А сейчас их нет? Вы сообщите сегодня ученикам в классе, что великим гуманистом академиком Сахаровым манипулировали с помощью жены Елены Боннэр американские спецслужбы, что Солженицын был сексотом по кличке Ветров, — после этого я с интересом понаблюдаю за вашей педагогической будущностью… Зато мне запомнились слова моей любимой учительницы Ирины Анатольевны Осокиной: «Что написано в учебнике, я и так знаю, мне нужно услышать, что ты сам думаешь по этому поводу!» В результате советские люди мыслили гораздо самостоятельнее и смелее, чем нынешние граждане РФ. Возможно, оттого и рухнул СССР. 

— Каковы, на ваш взгляд,  сильные и слабые стороны советского человека?

— Сильные стороны — вера в светлое будущее и безусловное доверие к власти. Самые слабые — вера в светлое будущее и безусловное доверие к власти…

promo rubin65 august 9, 2018 06:11 2
Buy for 100 tokens
Как говорят великие, "человек делается мудрым не силою, а просто читая". Книга ─ это то чудо, которое сопровождает нас всю жизнь. Книга освещает и утверждает место человека на земле. Читать нужно не для того, чтобы возражать, не для того, чтобы безусловно верить и соглашаться, а для того, чтобы…
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →