Постсоветский киберпанк

Киберпанк показывает образ будущего, где высокие технологии соседствуют с низким уровнем жизни. Некоторые художники, родившиеся на постсоветском пространстве, переносят эту эстетику в СНГ и помещают высокие технологии в микрорайон с панельными домами и брошенные деревни. Знакомство с тремя авторами и с их киберпанком. 

Евгений Зубков. Иллюстратор, @frm46, ВКонтакте 

Изначально я рисовал на бумаге, холстах и уличных стенах, но примерно пять лет назад углубился в Photoshop. Начинал с обычных коллажей, совмещая поп-культурные образы с серой российской обыденностью. Банальный пример — космический корабль из «Звёздных войн», зависший среди советских панелек. Эти работы неплохо вирусились из‑за интересного визуального диссонанса. Примерно тогда у меня и родилась идея пойти дальше и создавать нечто более оригинальное, работать над собственными концептами. Так появились первые арты в стиле «русского киберпанка», буквально породившие в дальнейшем целый жанр. Мой экспериментальный проект «Russia 2077» внезапно собрал дикие миллионы просмотров и внимание мировых СМИ. Но по факту это были просто мемные картинки, построенные на контрасте гипертрофированных технологий с декорациями провинциальной России. Позже мне захотелось взять эту стилистику и построить на её основе осмысленное произведение, полноценную вселенную со своим сюжетом — «Carbongrad 1999». В данный момент идёт масштабная работа над проектом, и я надеюсь, что скоро буду иметь возможность о нём рассказать. 

Образы и сюжеты [в моих работах] часто становятся отражением собственных переживаний. Я родился в 1995 году в Алтайском крае. Но вырос и начал заниматься творчеством в Ростовской области. В общем, маленькие провинциальные городки впечатались в моё подсознание, вдохновляя по сей день. Если говорить о киберпанке, то примеры вдохновения будут самыми очевидными — «Бегущий по лезвию», «Призрак в доспехах» и всё в этом духе. Но с точки зрения концептов и внимания к деталям отдельно хочется выделить фильмы Нила Бломкампа. Например, в «Районе №9» очень круто показана встреча человечества с инопланетянами среди африканских трущоб вместо привычных американских мегаполисов. Нельзя не упомянуть и художника Саймона Сталенхага. Никогда не скрывал, что он оказал на меня огромное влияние. По этим аналогиям я показывал, каким мог бы быть киберпанк, сформировавшийся в провинциальном постсоветском пространстве. Понятие киберпанка стало довольно размытым, но, на мой взгляд, мы к нему очень быстро приближаемся. Довольно сложный вопрос о том, будет ли реальная Россия выглядеть именно так в будущем. Мои работы не о будущем, а о параллельной реальности. В «прекрасную Россию будущего» очень хочется верить, но нынешний курс развития вызывает у меня тревожные мысли и чувство безысходности. Когда речь идёт о контрасте высоких технологий с низким уровнем жизни в антиутопическом сеттинге, то постсоветское пространство для этого прекрасно подходит. Плюс весь этот провинциальный антураж вызывает чувство фантомной ностальгии и эффект присутствия. Ты веришь в этот сеттинг, будто сам жил в нём. 

Диана Хомутина. Художница, @dianakhomutina 

Меня вырастила эстетика ****** [окраин]. Я родилась в 1995-м и выросла на Борщаговке в Киеве [спальный район в западной части города]. Район примечателен ярким и красочным ничем, если исключить парки, которые в те времена носили на себе печать присутствия местных элит. В одном из них висела табличка «Не срать». К счастью, многое изменилось, но первое впечатление — одно на всю жизнь. Мы уже живём в мире, куда завезли технологии, но уровень жизни ещё где‑то в пути. Я не говорю, что всё плохо, но картина, когда успешный [человек] Х, увешанный передовыми гаджетами, идёт домой через зассанный подъезд, или люди, условно, накрывающие «дошик» айфоном, или задевающие потолок обшарпанной общаги, пока играют в VR-очках, становится нормой. Сюда же соседство доступа к любой информации с экстрасенсами, теориями заговора, гомеопатией (особо бесячее подчеркнуть). Это сюр! Самый сок в киберсовке для меня — именно этот контраст в сатирических масштабах. Меня в целом привлекает идея неподходящих вещей в неподходящих местах, идея доведения до абсурда. Самое интересное, что некоторые вещи, кажущиеся нам дичью, со временем становятся реальностью. 

Технологии плюс ************* [раздолбайство]. Просто дорогущая робоштуковина, перемотанная синей изолентой, потому что «и так работает», — это же так близко сердцу. Да вокруг они, образы-то. Фильмы точно задают тон, но там нет упырей за гаражами — это уже наше, сакральное. Помню, наткнулась на ArtStation на работы Сергея Орехова — как же я орала с каждой детали, нанобоярышник просто покорил моё сердечко. Его работы определённо дали толчок поиронизировать над настоящим. 

Я настроена оптимистично, но только частично. Определённо жить будет круче, легче и всё такое. Но не могу перестать представлять, как кто‑то будет ссать на умную остановку с солнечными панелями, выкорчёвывать провода, вырезать из рук чипы, окажись ты не в том районе. А что? Нельзя исключать такой возможности. Хотелось бы, конечно, чтобы всё было красиво, удобно — и вокруг утопия. Но стерильность, как в фильмах, невозможна, не всем это подходит. Тем более сделаем скидку на рукожопость некоторых внедрителей инноваций. Сейчас мне на телефон приходят уведомления об отключении и включении горячей воды в доме. Это именно то светлое будущее. Но дом, кстати, к горячей воде не подключен. 

Сергей Васильев. Арт-директор AmalgamaVFX, @birch_punk 

Я родился в 1994 году в Москве, учился во ВГИКе на экономическом факультете — на режиссёрский не поступил. В свободное время занимался компьютерной графикой: это было интересно, к тому же я отучился в Школе акварели, и это было естественным развитием художественных навыков. После окончания университета я пошёл работать в студию AmalgamaVFX: сначала стажёром-художником, потом дорос до арт-директора. Мы делали визуальные эффекты для кино и сериалов, в том числе для «Ледокола», часть эффектов для «Салюта-7», из недавнего — для «Аванпоста» и первой серии «Перевала Дятлова». В студии я получил много опыта и знаний. В принципе, у меня всегда был интерес к режиссуре, поэтому вместе с друзьями и теми, кому это тоже интересно, я снимал короткометражки. Одна из них — «И тут он открывает глаза» 2019 года, а последняя — «Русская кибердеревня». 

Мне не нравится киберпанк ради киберпанка. Его достаточно много: тема, мне кажется, давно себя изжила. Но когда он оказывается в нестандартном сеттинге, например, советском или постсоветском, то начинает выглядеть интересно. В него можно заложить прикольные смыслы, близкие именно нам. Толчком, как и у многих, послужил 2020 год. Было много приключений: мы наблюдали, как проходит карантин, как начали вводить QR-коды, как в Китае дома инспектировали с помощью коптеров. Многие поняли, что не обязательно по каждому рабочему поводу встречаться, а можно просто созвониться в зуме. Случилась форсированная диджитализация общества. Эти переживания, события мирового масштаба, ощущение объединения человечества перед неизвестным врагом, наверное, послужили толчком, чтобы многие художники начали делать работы на тему киберпанка. Они были у студии Knife, у Brickspacer, естественно, у Евгения Зубкова. Я сделал 15-секундный ролик, в котором три робота копаются в водопроводном люке. С него, можно считать, и началась история кибердеревни, потому что на нём я обкатал основные технологии, например, модельки роботов. Буду не очень оригинален, если скажу, что просто стараюсь брать образы из жизни. Эта кибердеревня и сюжет про фермера родились после поездки в деревню и рассказов хозяев, как у них там всё происходит: «Ну, вот опять бык убежал — мы его ловили. Вот сломался трактор, и мы его чинили». Для нас это некоторая диковинка, хотя казалось бы. Я хотел перенести в сценарий ролика это ощущение. Только в нём фермер рассказывает, что у них корабль пришельцев висит уже неделю. Для него это что‑то само собой разумеющееся, что можно распилить на металлолом, а для нас — что‑то интересное. Это создаёт комический эффект. Безусловно, у нас получилось что‑то среднее между «Районом №9», «Реальными упырями» и «Боратом». Если говорить о других художественных и культурных образах, то это «Бегущий по лезвию», «Призрак в доспехах», естественно, работы Саймона Сталенхага, чьё влияние явно прослеживается, работы Евгения Зубкова. Мне кажется, он один из первых начал творить в таком сеттинге, думаю, волей-неволей мы ориентировались на него. Помимо прочего, есть много отсылок к советскому кино. Мне кажется, интересно скрестить «Бегущего по лезвию» и «Любовь и голуби». Это близко к сердцу многих людей, мне оно и самому нравится — много смотрел его сам и изучал во ВГИКе. Этот культурный код нужно цитировать. Чем больше мы будем это делать, тем дольше он проживёт, тем больше к нему будет интерес. 

В самом вопросе уже есть ответ: этот киберпанк популярен, потому что местный. Одно дело — общепринятый дженерик-киберпанк с огромными домами, надписями на японском, такой Лос-Анджелес из «Бегущего по лезвию». Наверное, он интересен в первую очередь тем, кто там живёт, для них именно этот киберпанк местный. А нам интересно, как бы выглядело будущее у нас с учётом всех социальных и политических проблем. Я считаю, что мы и так живём в киберпанке. Что 30 лет назад казалось невероятным, уже существует. Возможно, технологии внедряются более медленными темпами: среди нас пока (надеюсь) не ходят репликанты, тем не менее и робототехника, и искусственный интеллект показывают поразительные результаты. В случае кибердеревни у нас не чистый киберпанк, а ретрофутуристический и советский, с оглядкой назад, в альтернативную действительность, где существует единственный в мире компьютер с троичной логикой «Сетунь», который не поставили на полку, а развивали. Безусловно, будущее будет выглядеть иначе — не так, как показано в нашей работе. 

Ещё 4 автора, которые создают постсоветский киберпанк:

• Александр Иванов 

• Владислав Иванов 

• Studio Knife 

• Вадим Соловьёв 

○ Николай Удинцев. «Афиша daily». 10 декабря 2020